Парень задумался, что было видно и по взгляду, и по сжатым губам, не торопясь давать ответ сразу. Предложение было заманчивым, да и, чего греха таить, Александр мог много чего порассказать с учетом того, что, несмотря на силу и выносливость, Дерек всю науку волчьей жизни постигал методом проб и ушибов. Чего только стоит то, как он угодил в лапы Маркусу… От этого воспоминания Дерек покривился, словно съел кислый лимон. Запах Элли, тем временем, окончательно растаял в воздухе, оставляя ощущение пустоты, но и одновременно принося некий покой.
— Подумать до утра можно? — уточнил он, переступая с ноги на ногу и смотря на старшего уже теперь с интересом.
— Думай, — милостиво разрешил оборотень и, окинув Дерека взглядом, развернулся, уходя обратно в дом. Хотел одиночества и подумать? Получи. Странно было только, что до этого Александр этого одиночества ему не давал. И одновременно не позволил при этом скатиться в отчаяние или озвереть. Намеренно ли? Судя по последнему взгляду — не только намеренно, но еще и очень расчетливо.
Дерек конечно об этом не подумал, но, когда старый оборотень ушел, онуже был спокоен, словно ничего не произошло. В округе было тихо. Он обошел двор дома, с интересом обнюхивая каждый уголок, и отправился в сторону конюшни, помня про наказ не трогать скотину. Но есть почему-то сейчас совсем не хотелось.
Открыв здоровой рукой засов, он нырнул в темноту помещения, чувствуя запахи и чутко реагируя на движение животных. Странно, но они совсем не боялись его, видимо, привыкли к тому, что рядом зверь. Проходя мимо стойл, парень с интересом разглядывал лошадей. В конюшне их было пять. Из них — один старый мерин, один довольно молодой конь, две кобылицы и жеребенок у ног одной из них. Животные негромко фыркали, мерин стукнул копытом о мягкое сено. Половина стойл была пуста, хотя здесь было чисто. Видно, что Александр привык следить за теми, кто ему доверяет.
Оборотень оперся руками о перила стойла, по-волчьи склонив голову на бок и наблюдая за кобылой с жеребенком. Жеребенок, тоже заметив его, оторвался от матери и подошел ближе, разглядывая парня с не меньшим интересом. Дерек протянул руку, погладив его по морде и, подняв защелку, вошел в загон, садясь и облокачиваясь спиной о стог сена, не мешая животным отдыхать. Так, слушая их дыхание и стрекотание цикад за окном, он сам не заметил, как уснул
Его сон был спокойным. Восстанавливающим. Но, как все хорошее имеет свойство заканчиваться, так и спокойствие нарушилось красочной картиной ночи. Он сидел на мотоцикле и гнал вперед. Сзади остались какие-то поля, по левую руку виднелась в дали Венеция. Справа же, куда он и направлялся, было шоссе. Пролетая мимо указателя с надписями «Верона, Милан, Женева, Париж», он вдруг понял, что стекло шлема запотело от влаги. Рука легко поднялась и подняла стекло… женская тонкая рука. И на глазах и щеках были обжигающие слезы. Не его. Ее. Он видел ее глазами, слышал рычание ее мотоцикла, чувствовал, как она наклоняется в повороте, выезжая на шоссе. Спидометр медленно, но верно, показывал склоняющуюся вправо стрелку — 100, 120, 130, 140 км/ч…
Парень дернулся во сне, втягивая воздух полной грудью, и вытянул руку в неосознанном желании прикоснуться, удержать.
— Элли… — тихо позвал Дерек, не просыпаясь и ворочаясь в сене, нарушив тишину предрассветной дымки и заставив лошадей занервничать, наблюдая за странным человеком. Он, как наяву, услышал тихий всхлип девушки-оборотня. Она зажмурилась, и вместе с этим исчезла и картинка перед ее — и его — глазами. Внутренняя подкладка шлема совсем промокла от слез. Элис снова открыла глаза — и очень вовремя, едва не выехав на встречку под колеса фуры. Сердцебиение скакнуло, и американка перестроилась в самый правый ряд, сбрасывая скорость. Внутри нее выла вервольф, когтями раздирая изнутри и желая вырваться, но человек была сильнее. Ветер бил по глазам, не защищенным стеклом, и тонкая рука обратно опустила забрало шлема. Вдох… и тихий выдох. Она старалась успокоиться. И не оглядывалась назад. Дерек чувствовал, что она для себя решила не связываться больше с оборотнями, но ее душа, звериная сущность и чувства — все было против этого решения.
В реальности Дерека тихо фыркнула кобыла и уткнулась мордой в ладонь человека, словно проверяя его, и тем самым пробуждая. Парень фыркнул, рывком садясь и тут же зашипев от тянущей боли в плече, которая сбросила остатки сна. Парень огляделся и медленно встал, протягивая руку к кобыле и, вдруг, обнял ее за шею, потираясь о шерсть носом, чувствуя силу ее мышц и сердцебиение. Он не понимал, почему стал видеть эти сны с тех пор, как они расстались с девушкой. На душе снова стало тоскливо, но он был рад знать, что она цела и ее не преследуют.