— Уважаемые пассажиры, прошу минутку внимания. Одному из пассажиров стало плохо, мы совершим посадку в ближайшем аэропорту, просим вас занять свои места! Если среди вас есть врач, то просим его пройти в носовую часть самолета, нужна помощь, — она была спокойна и сдержана, отчасти потому, что хорошо умела держать лицо, отчасти все еще находясь под эйфорией того, что произошло в кабинке.
Дерек между тем толкнул дверь в кабину пилота:
— Откройте! Командир ранен, вам придется принять управление. И запросите ближайший аэропорт на посадку! Эй, вы слышите меня?
Перед оборотнем распахнулась дверь в кабину пилотов. Второй пилот, целый и невредимый, был еще совсем юнцом и явно стажером. Он большими глазами уставился на оборотня.
— Алексей Иванович ранен? Как… что произошло? — парень прошел мимо Дерека, чтобы посмотреть на произошедшее. Самолет пока спокойно шел по заданному маршруту на автопилоте.
— Я… я не смогу… — услышал Дерек внезапное невнятное лепетание молодого пилота. Впереди Александр медленно поднял на обоих тяжелый стальной взгляд, руки его были в крови.
— Что значит, ты не можешь? — Дерек хмуро посмотрел на парня. — Ты пилот или кто? У тебя в салоне двести душ! Иди в кабину, радируй на землю о ситуации, пусть ведут нас. Сколько ты уже летаешь?
Он подошел, силой разворачивая парня к себе и заставляя смотреть только на себя. В глазах стажера была реальная паника. Такую Дерек иногда встречал в глазах своих жертв, когда был зверем. Не стоило давать ему смотреть на раненного «Алексея Ивановича».
— Т-т-три... м-м-месяца под началом п-первого пилота, — выдавил из себя парень. — Но мне еще нельзя пилотировать б-б-без старшего…
За плечом паникующего второго пилота Дерек встретил взгляд Александра. Тот явно раздумывал, дать паникеру в зубы или нет, и второе явно оставалось под вопросом. Пришел черед Дерека удивлять своего учителя. Парень вдруг по-дружески похлопал второго пилота по плечу.
— Ладно, возьми себя в руки и иди в кабину. Я возьму управление на себя, но один не справлюсь. Ты меня понял? Давай вместе это сделаем, идет? — он улыбнулся, давая парню понять, что все в порядке. Кажется, это подействовало. Вернулась Кристина, взглядом спрашивая, что происходит и тут же полезла за аптечкой.
Старый оборотень усмехнулся и отвернулся, возвращая все свое внимание раненному. Он мог посадить самолет, но как врач он был намного нужнее. Не дав Кристине и дальше строить глазки Дереку, он подозвал ее жестом. Девушка лишь на мгновение замерла, застрявшая словно между двух магнитов, но почти сразу начала помогать Александру.
— Я Дима, — нервно улыбнулся второй пилот, который разве что кирпичей не наложил в штаны от страха и облегчения. — Вы умеете пилотировать? Это же отлично… вместе легко, да… получится…
Уже входя обратно в кабину пилота, воодушевленный помощью и готовый помочь своему первому пилоту, парень попутно заметил:
— А вы хорошо по-русски говорите…
— Гарри. У меня бабушка была русская, пока была жива, занималась со мной, — даже не соврал оборотень, уходя следом за ним и садясь в кресло, надел наушники и подключил рацию. — Говорит борт 2768. У нас ЧП, пассажир ранил командира корабля, требуется срочная госпитализация. Дайте ближайший аэропорт для посадки.
Он кивнул мальчишке рядом, но, кажется, тот уже и сам понимал, что еще одного психа на борту не надо. Это было и правда удачей: во время второй мировой оборотень от скуки взял и записался добровольцем, а его приписали к авиаполку, и Дерек, несмотря на свою звериную сущность, полюбил летать, даже умудрившись немного потрепать немецких мессеров на фронте. Потом были небольшие частные самолеты, в основном принадлежавшие богатым дамам, с которыми он проводил время на Багамах. Гражданская авиация дело другое, но ведь тут как на велосипеде — главное научится, а там уже само пойдет.
— Борт 2768, диспетчер, — тут же откликнулась рация. — С кем говорю?
— Гарольд Брем, я пассажир рейса, со мной второй пилот экипажа. У меня есть лицензия пилота малой авиации, если поможете, думаю, я смогу посадить нас… Дайте прогноз и метеоусловия, — оборотень осматривал приборную панель, про себя отмечая детали. Одна автоматика, не то, что раньше. На том конце повисло молчание, а на самом деле весь персонал в диспетчерской замер. До ближайшего аэропорта в московской области было всего ничего, но там бушевала гроза.