Тем временем охотники подняли шум, будя медведя, и вскоре ельник, бывший его берлогой, зашевелился. Мужчины отскочили назад, чтобы не попасть под лапу медведя, и один из них налетел на оборотня спиной. Он обернулся, в глазах мелькнул ужас, и через мгновение человек заорал. Однако крик почти тут же оборвался, превращаясь в хриплое бульканье. Мощные челюсти прокусили горло, ломая хрящи, и оборотень уронил добычу на землю, с наслаждением вгрызаясь в горячую плоть. Между тем огромный бурый медведь уверенно пошел на второго охотника, оставшегося в одиночестве.
— Нет! Нет! Так не бывает! — мужчина в ужасе пятился, даже не оглядываясь, широко раскрытыми глазами глядя то на медведя, то на оборотня и ошметки плоти товарища в его пасти. Раньше оборотень бы отогнал конкурента, но сейчас этот зверь был неуловимо другим.
— Н-н-не н-н-надо, — взвыл мужчина, словно звери могли его понять, и в следующую секунду не выдержал, развернулся и бросился бежать. Черный волк припал к земле и прыгнул, настигая горе-охотника и сбивая того с ног, роняя в глубокий снег. Отлетевшее ружье, к которому он потянулся, было перекушено пополам. К ним присоединился медведь, и волк, облизнув окровавленную пасть, отступил, давая лесному собрату насладиться поздним ужином.
Вопль ужаса и боли потонул сначала в снеге, а затем в хрусте. Потревоженный и озверевший, обычно спокойный медведь, когтями разодрал плоть человека и зубами ухватил кусок. Кровавая слюна капала на снег. Но медведь не убил несчастного, человек продолжал биться в предсмертной агонии и пытаться дышать.
Волк стоял вдалеке, наблюдая за развязкой и не спеша соваться под лапы медведю. Он сейчас чувствовал то же, что и он, и в то же время какой-то стальной стержень внутри контролировал его, не давая вмешаться. Наконец, развернувшись, оборотень перемахнул через поваленное дерево и помчался вперед.
Остановился он на небольшой опушке, глядя на полный диск луны, а затем опустил морду. Сперва ничего не происходило, но вскоре мышцы зверя начали подрагивать, едва ощутимо сжимаясь. «Я смогу… я смогу… я должен попытаться», — упрямо твердил зверю человек. Занятый попыткой, парень не сразу заметил, что несколько пар желтых глаз наблюдают за ним из чащи.
Давление полной луны когтистой лапой удерживало зверя, не давая человеку побороть его. Но вот полупрозрачное облако скользнуло по бледному диску, и лунный свет, чуть приглушенный, словно отпустил человека и зверя.
«Борись с ним, подчини его, Дерек!» — в голове прозвучал, как наяву, голос Александра, словно придавая силы, и зверь зарычал, выгибаясь и падая на землю. Тело начало вытягиваться, обретая черты человеческого тела, но не сбрасывая шерсть. Желтые глаза впились в высокое небо, отражая свет луны. Новый приступ боли скрутил все его естество, и Дерек закричал, царапая рукой с длинными когтями снег, переворачиваясь на живот и склоняя голову. Луна снова показалась из-за облаков, грозя вновь обернуть его четвероногим зверем, но парень был упрям. Ударив кулаком по земле, он прорычал, и из волчьей пасти промежуточной формы вырвалось человеческое:
— Смогу…
Шерсть стала опадать клочьями, и, спустя пару минут, первый оборотень за бог знает сколько лет сбросил шкуру в полнолуние, забрав последние силы и заставив человека упасть в снег. Угасающим взглядом Дерек увидел, как на свет выходит серая волчица.
Сознание Дерека померкло, и перед внутренним взором вместо снега возникла жаркая Португалия. Солнце здесь едва зашло за горизонт, в спину ласково дунул ветер, заставляя короткие коричневые пряди падать на глаза. Сознание оборотня сейчас намертво слилось с ее реальностью, и Дерек, сам того не зная, видел все глазами Элис.
Девушка смотрела, как диск полной луны становится все ярче на фоне темнеющего южного неба. Долгий тихий выдох сорвался с красивых губ, а взгляд опустился вниз. Элис стояла на холме, а внизу раскинулись огни и яркие ленты цирка. Она чувствовала их, охотников. Знала, что они рядом. И знала, что бежать — значит стать открытой мишенью. Рядом с людьми был шанс… на что?
Мысли потонули в дикой боли, заставившей тело согнуться пополам, ломая кости. Удлиняющиеся зубы рассекли губы, из груди вырвался крик, который перешел в вой. И она выла до тех пор, пока менялась, мучительно и болезненно. Через несколько долгих минут на вершине холма выпрямилась поджатая вервольф, на полголовы ниже самцов. Ее шерсть имела причудливый оттенок: наравне смешались серые и коричневые волоски, в свете луны делая шкуру рыжеватого оттенка.