— Бережнее, ребята… хоть волосинка с хвоста упадет, и Ремус вас вывернет наизнанку, — приказал Маркус охотникам, следя, как публике вешают лапшу на уши про сбежавшего из клетки волка, и принимая похвалы.
Элис уложили в клетку, оплетенную серебром, и загрузили в грузовик. Через полчаса ее погрузили в частный грузовой самолет, который держал курс в штаб-квартиру охотников. На мобильный телефон Ремуса пришло смс-сообщение: «Встречай посылку».
Доза транквилизатора прямо в голову оказалась для Элис слишком большой, ибо была рассчитана на самца. Она не только не пришла в себя за все время перелета, но и вплоть до момента обратной трансформации. Невыносимая боль заставила девушку взвыть, а потом простонать. Первое, что она почувствовала, был запах электрического света лаборатории… ее «комнаты». По воспаленным после серебра глазам ударил свет, когда американка в ужасе их распахнула с едва слышным хриплым «Нет!» и оглядела три белые стены и одну стеклянную, не пробиваемую. Девушка дернулась, но ее запястья обожги серебряные обручи. Слабость в теле после полнолуния была катастрофической.
Она была одна, но знала, что, как только она пошевелилась, датчики на камерах дали сигнал в мониторы. За стеклом были люди, она их инстинктивно ощущала, но пока к ней никто не торопился. Яростный взгляд впился в стекло, девушка попыталась сесть, но голова и тело отказывались слушаться.
— Я не для того… сбегала… — прорычала, но на самом деле прохрипела, Элис, натягивая тонкие серебряные цепочки, идущие от серебряных браслетов на руках, — чтобы вернуться…
Так она провела еще час, прежде чем вошли люди в одинаковых белых халатах. Она знала их хорошо, безмолвные и бесстрастные, сколько ни рычи и ни обзывай. Они просто будут делать свою работу. Вот и сейчас, приподняв ткань рубашки на завязках, которая была на Элис, один, крепко держа ее руку, взял кровь из вены на анализ, второй проверил реакцию ее зрачков фонариком.
Если Элис и хотела огрызаться, то, при виде ученых просто закрыла глаза, спасая их от света. Она не дергалась, экономя силы, зная, что рано или поздно появится тот, кому она обязана своим заточением. И это несмотря на то, что она знала, что практически бессильна сейчас. Желудок стянуло болезненным голодом.
Когда мужчины вышли, их место заняла женщина. Надев белые медицинские перчатки и раздвинув ее ноги, она осмотрела ее половые органы, удовлетворенно кивнула и, забрав инструменты, вышла. Элис снова оставили одну. Она была предоставлена самой себе, но все-таки, когда она уже решила, что о ней на сегодня забыли, дверь открылась снова, и внутрь вошел мужчина лет сорока с подносом в руках, на котором была тарелка с мясом, пожаренным с кровью.
— Ну здравствуй, Элис…
Она расслабилась. Смирилась. По крайней мере на сегодня решила отступить, когда убедилась, что ее оставили в покое. Она готова была забыться сном, несмотря на дикий голод. Но все полетело к дьяволу, когда он появился на пороге.
— Рем, — Элис оскалилась и дернулась, делая новую попытку ровно сесть и смотреть своему мучителю в глаза. Теперь не надо было притворяться влюбленной дурочкой, после ее побега охотник ей все равно не поверил бы. И, видимо, ненависть и голод были настолько сильны, что Элис смогла сесть, глядя в упор на Ремуса.
— Только тебе я позволял так себя называть, — мужчина говорил тихо, мягко, наверное, даже ласкового, если бы не холодный метал в глазах. — Я много тебе позволял. Я заботился о тебе, Элис… — он поставил тарелку на столик так, чтобы она не достала. — И как ты мне отплатила?
Девушка снова дернулась, но тонкие серебряные цепи держали крепче тяжелых якорных. Оскалившись, она с ненавистью и страхом смотрела на охотника. Зверь внутри взвыл, что его дразнят мясом.
— Ты держал меня взаперти, словно комнатную собачку, — прохрипела, огрызнувшись, Элис.
— Я растил тебя, как драгоценный цветок… оберегал, — мужчина обошел ее и погладил по волосам. Он никогда не торопился, любил долгие беседы, но сейчас она чувствовала его раздражение, которое он тщательно скрывал, однако Элис успела его хорошо узнать. Ремусу был по-мужски красив: высокий, накаченный, мышцы не скрывал даже черный свободный костюм. Волосы оттенка соль с перцем доходили ему до лопаток и были стянуты в хвост на затылке.