Светлые брови Алексея скользнули вверх:
— Это ты так далеко случайно забежал, что ли? Ты в Косой Степи, — парень вздохнул и снова закрыл глаза, его усталость была крайне ощутима. — Вот восстановлюсь… и познакомлю тебя с ребятами… А ты… научишь нас? Подчинять зверя?
— Научу… но не раньше, чем ты сможешь встать на все свои конечности твердо. Тебе надо поспать, — Дерек встал, собрав посуду. — Ты ведь не против, если я тут переночую? Я могу поспать в бане, если смущаю твою внучку.
— Главное, не посягай на нее. Глотку перегрызу, — произнес с улыбкой вожак, и почти сразу провалился в тяжелый сон. Он и так слишком долго продержался в сознании. Парень только усмехнулся, выходя из комнаты и собираясь пойти ополоснуть грязную посуду на улицу. Катя преградила ему путь на пороге:
— Давай, я сама, — она протянула руки, чтобы забрать посуду, а затем улыбнулась. — Или хочешь добавки?
— Нет, спасибо. У меня все равно нет чувства насыщения никогда, так что только продукты переводить, — парень кивнул. — Мне не трудно… Скажи, а твой… прадед? Ты всегда знала, кто он?
Девушка с улыбкой забрала у парня посуду и кивнула:
— Да. Леша всегда с нами… то есть, теперь уже со мной. Когда его укусили, он остался в семье, хотя и пережил сына и внуков. У него только я и осталась… Оберегает меня, как может. Он никогда раньше… не нападал.
— Не обижайся на него, он был серьезно ранен… В таком состоянии остаются только инстинкты. Но больше такого не случится, он скоро поправится, — ободряюще кивнул парень и присел на лавку, наблюдая за ней. — Тут у вас глухая деревня, тебе не бывает скучно?
— Разве с оборотнем может быть скучно? — мягко спросила девушка, но от Дерека не укрылось, что она была бы рада посмотреть на мир.
— Ну, это да… То шерсть убрать, то отремонтировать сгрызенный стол, — рассмеялся Дерек, подтянув к себе рюкзак с ноутбуком. — Нет, я не про это спрашивал… Тебе никогда не хотелось посмотреть, как живут люди в других городах или даже в других странах, поработать, например, по обмену? — он включил машину и развернул к ней экран, показывая фотографии, которые сам делал во время своих путешествий по миру. Катя замерла, а затем медленно присела напротив Дерека. Взгляд стал тоскливым:
— Конечно, хотелось… Но я не могу оставить Лешу, да и он меня не отпустит… Но ты скажи…там правда вот так, как на фотографиях? Безумно красиво… и так интересно…
— Ну, он вроде не маленький… А тебе бы это пошло на пользу, — парень подвинул к ней монитор ближе, сев поудобнее, и остаток вечера он провел, отвечая на новые и новые вопросы девушки, рассказывая об особенностях, традициях и странных обычаях в разных странах. Девушка ему понравилось. Она была одного возраста с Элис, и он хорошо понимал Алексея, который бы за нее перегрыз любому горло.
А Катя явно загорелась идеей если не уговорить дедушку, то сбежать самолично. Это было видно по блеску глаз, по вопросам… Она захотела увидеть мир своими глазами, и с каждым вопросом все больше смотрела на Дерека не как на гостя, а как на мужчину. Парень же просто беззаботно болтал с ней, найдя в ней благодарного слушателя, откинувшись спиной на бревенчатую стенку дома, предвкушая обещанную встречу с братьями Алексея.
Через несколько часов Катя, несмотря на протесты парня, уложила Дерека спать в одной из комнат. Поупиравшись положенное время, он все-таки уступил — спать в теплой постели куда приятнее, чем в снегу. Только когда его щека коснулась подушки, он почувствовал, как устал за сегодня, быстро проваливаясь в сон.
Словно наваждение, он снова посмотрел на мир глазами Элис. У нее еще был ранний вечер, и в очередной раз ее осмотрели какие-то люди. Чего они ждали и хотели — было не ясно. Но Элис просто радовалась, что ее не пичкают никакими таблетками и не колют никаких веществ. Однако обещанное «завтра» не замедлило явить Ремуса.
— Элис, — мягкое, почти ласковое… и такое ненавистное, что по телу прошла дрожь, словно он снова ее коснулся. За все это время девушка ничего не ела и не произнесла ни слова. Даже воду не приняла. Ремус сейчас напоминал ей прежнего себя. Расслабленный, спокойный, вежливый. Он вошел в привычном костюме и подошел к ней, смотря на нетронутую пищу и воду:
— Мне доложили, что ты так ничего не съела. Тебе нельзя так над собой издеваться, в свое полнолуние ты не питалась и сейчас очень слаба, — он провел рукой по ее волосам. — Не заставляй кормить тебя с ложечки, как маленькую…
Девушка дернулась, словно ее огрели стальной плетью, и отпрянула от прикосновения, стараясь отстраниться от Ремуса как можно дальше. Взгляд, поднявшийся на мужчину, был полон ненависти.