— Эта сволочь прострелила мне больную ногу, — услышали они слова Фрэнки. Он стоял, опираясь на свой костыль, и смеялся как ни в чем не бывало. — Он выстрелил в мою негодную ногу. И что бы вы думали? Не чувствую никакой боли. Никакого уважения к инвалиду!
Эдем отпустил руку Билли и повернулся к таксисту.
— Я же кричал вам не стрелять. Он был нам нужен живым.
— Я не слышал вас. Подумал, что мерзавец собирался…
— Пол-улицы слышало меня.
— Бросьте пистолет. Сейчас же! — приказал полицейский Эдему, направляя на него свой ствол. Эдем кивнул и швырнул браунинг на тротуар. — А теперь станьте ко мне спиной и заложите руки за голову.
Когда Эдем выполнил это, послышался звук приближающейся сирены.
События вновь выходили из-под его контроля. Он вздохнул.
Вот, Маркус, в каком я дерьме. Меня засасывает все глубже и глубже.
Картер приказал Эдему явиться к нему в комнату, как только тот вернулся с Кэнел-стрит.
— Разберусь в этом идиотизме и займусь непосредственно вами! — бросил он, покраснев от гнева. — Надо быть совсем безумным, чтобы среди дня, на многолюдной улице начать стрельбу. Глупая, пустая башка…
Эдем на это не прореагировал. Он не собирался соревноваться в крике с этим младшим чиновником и объяснять, что он ничего не начинал, а хотел только привести Козлоликого для допроса.
Как только Эдем остался один, он начал укладываться. Он уже принял решение относительно дальнейших действий. Неприятности носились в воздухе, ему нельзя было здесь оставаться. Он вспомнил слова Коя: «Действуйте по своему усмотрению».
— Куда вы собираетесь? — спросила Билли, когда он впустил ее.
— Вам не следует этого знать.
— Почему?
— Вы же не станете рассказывать того, что не знаете.
— Но я же не ребенок.
— Конечно.
— И я знаю, что замышляет Картер в отношении вас.
— Это шантаж.
— Это доверие.
— Тогда расскажите мне.
— Забавно. Он думает, что вы определенно причастны к этому делу. Даже говорит, что английское правительство может быть замешано.
— Он рехнулся.
— В этой безумной неразберихе можно подумать и о таком варианте. Вполне возможно, что они могут обвинить и Папу Римского. Кто-нибудь поверит даже этому. Короче говоря, он хочет прихватить вас в Вашингтон для допроса.
— Вот поэтому я и уезжаю. Надо разрешить этот вопрос, Билли. Но я не смогу этого сделать, привязанный к Вашингтону. А все нити к решению здесь оборваны. — Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой. — Оборваны и закопаны.
— Но куда же вы едете?
— За герром Гуденахом. В место, которое называется Нордхаузен. Это может оказаться и пустым делом, но все завязано там. И никто больше не представляет себе этого.
— Позвольте мне поехать с вами? — Она сама поразилась своему вопросу. Вроде бы и рот открыла не для этих слов.
Он изумленно взглянул на нее, оторвавшись от своих сборов.
— Я действительно хотела бы этого, — продолжала она. — Мне здесь нечего делать.
— Но вы же оперативный работник ЦРУ.
— Я просто клерк. Передатчик информации. К тому же мне, как вы знаете, за сорок. Я вот-вот потеряю свою работу.
— То есть?
— Когда вернусь. Именно тогда. Послушайте, мне нечего терять, кроме банды адвокатов и плохих воспоминаний.
— Но вы же рискуете всем из-за ничего.
— Это столь же хороший мотив, как и ваш. И не просите меня расписаться в верности, если только вы не шпион. А в этом я сомневаюсь.
— Вы потеряете свою пенсию.
— Весьма забавно. Я полагаю, что теперь нам следует ехать.
— А если я скажу «нет»?
— Я постараюсь, чтобы вы не смогли выбраться отсюда.
— Мне придется пристрелить вас.
— Слишком много шума.
— Тогда я перережу вам горло. Наложу руки, вырву ваши голосовые связки и… — Эдем сделал паузу.
— Что еще?
— Если вы поедете, вам придется выполнять все мои требования. — Он говорил уже всерьез, без всяких подковырок. — Ваша жизнь может зависеть от этого.
— О’кей.
— Я же знаю, о чем говорю. Я не хотел бы беспокоиться еще и о вас, когда надо будет защищаться.
— Я это понимаю.
— Надеюсь, что да. А теперь идите и упаковывайтесь. Берите самое необходимое. Что-нибудь прикупим по пути. Будьте готовы через пять минут.
— А как же мы попадем в Германию?
— Подумаем об этом, когда выберемся из отеля. — И вдруг ему представился выход. — У вас есть паспорт?
— Да. Это предусматривается управлением. Всегда быть в готовности. Ну, вы ушлый парень! — мягко сказала она. Он вопросительно посмотрел на нее. — А что, если бы я оказалась при вас просто для присмотра? Для управления вами?