— Что-нибудь необычное в комнате?
— Ничего. Если не считать человека с отрезанными руками, которые сложены знаком свастики в сторонке. Последнее показалось им весьма странным.
— Вы сегодня настроены на юмор висельника, Чарли.
— Виноват. Все это дело довело меня. Ничего не сходится.
— Все сходится. В конечном счете. Продолжайте.
— Ну, ничего другого необычного не было. Он был раздет, горло тоже было перерезано. Полагаю, что им сначала нужно было его убить. Ведь не отрезают же у человека руки, когда он сидит и смотрит на вас!
— Бросьте шутить, Чарли.
— Они вызвали своего начальника. Он прибыл в 3 часа. За это время они обследовали комнату и отель. Потом осмотрели его вещи. Тогда-то они и установили личность убитого. Когда начальник полиции увидел паспорт Гуденаха, он позвонил в российское посольство в Берлин. Некоторые из этих людей все еще сохраняют верность русским. К этому времени прибыли представители местной печати. Мы думаем, что их вызвал ночной дежурный, вероятно, чтобы подработать несколько кусков. Мы так называем фунты.
— Я знаю, что такое кусок.
— Местный журналист позвонил во Франкфурт. Его газета является частью национальной сети. Они опубликовали это в утреннем выпуске. Так мы все и ухватили.
— И таким же манером это дошло до нас.
— Они опросили всех проживающих. Ничего подозрительного. Если не считать одной пары, которой там уже не оказалось.
Зарегистрировались как англичане. Попросили две отдельные комнаты. Но жили в одной. Во всяком случае, спали на одной кровати.
Брови ЗДР поднялись.
— До нас это не дошло.
— Адреса, который они указали, не существует. Мы полагаем, что имена также были вымышленными.
— А их паспорта?
— Это же сейчас территория Европейского Сообщества. Никаких границ, никаких паспортов.
— Как же они оплатили счет?
— Не оплатили. Просто уехали. Полиция полагает, что это могла быть просто ночная гулянка. Поэтому-то мы и узнали о кровати.
— Тогда зачем две комнаты?
— Действительно.
— Ни номера машины? Ни кредитной карточки?
— Это же Восточная Германия. Они живут еще вчерашним днем.
— Но ведь шел снег. Следы от машины остались?
— Никаких.
— Они это или не они? Как считаете?
— Думаю, что они.
— Я тоже.
— Кстати, я знаю о вашем компьютере.
— Что вы знаете? — ЗДР спохватился. Ведь существуют вещи, которые не сообщаются даже друзьям.
— Что он поражен вирусом. Я знаю также, что произошло в Новом Орлеане. Вероятно, даже больше, чем вы. — Кой ознакомил ЗДР с отчетом, который Эдем передал ему по телефону. Когда он закончил, ЗДР отодвинулся от стола и некоторое время ничего не говорил, просто размышлял. Кой наблюдал за ним; прерывать его размышления ни к чему.
— Я задаюсь вопросом, почему они уехали вместе, — сказал наконец ЗДР. — Это если им верить.
— Ему верю. Человек этот самоуправный, но он не предатель. И я не поверю, что он убил Гуденаха.
— Никаких оснований. Кто убил Триммлера, тот совершил и это преступление. А мы… — ЗДР замешкался, — мы все еще, черт возьми, не знаем, кто же убил Триммлера. А ну, если это все же проделки нашей парочки?
— Бросьте, Норман.
— О’кей… О’кей. Это не они. Но тогда кто же? И в какую же дыру они забрались теперь? Нам не остается ничего другого, как объявить широкий личный розыск, подключив к нему полицию и прессу.
ЗДР покусывал губы, погрузившись в собственные мысли. Кой не спешил реагировать на его последние слова.
— Не думаю, что это плохая идея, — подтвердил наконец ЗДР свое предложение.
— Моим сотрудникам это не понравится. Они предпочитают оставаться в тени.
— Да, ведь убивают не их агентов. Послушайте, Чарли, дайте мне фотографию этого малого. Все остальное я сделаю сам.
— Они не позволят этого.
— Но они ничего не узнают. Все придется провернуть нам. Они просто увидят, что происходит. Мы должны найти эту пару. И быстро. Дайте мне фотографию, и мы запустим ее в каждую газету и телеканал Германии. Как только их засекут, я смогу подыскать там кого-нибудь, кто выяснит всю подноготную.
— Фотографию этой женщины вы тоже намерены распространить?
— Безусловно.
— Я подумаю об этом.
— Чарли, нам нужно…
— Я же сказал, что подумаю об этом. Сама идея подключения нашего парня совсем не в вашем стиле.
— В том-то и беда. Вся операция замышлялась нашим административным руководителем, я о ней не знал.