— Англичанин или русский?
— Все трое.
— Оказывается, что они были в Вашингтоне в одно и то же время. Думаю, что, вращаясь в одних и тех же дипломатических кругах, познакомились друг с другом. В этом нет ничего необычного. Даже в сообществе плаща и кинжала. Хорошие источники информации.
— А теперь они общаются друг с другом?
ЗДП пожал плечами.
— Обмениваются письмами, открытками. Ничего особенного. ЗДР пару раз встречался с Коем. Этого и следовало ожидать. В период операции «Смерч в пустыне» они тесно сотрудничали. Этот визит Кою в Лондоне был объяснен сбором информации о Нихолсоне.
— И он обнаружил что-нибудь?
— К нам еще не поступало доклада, сэр.
— Можно пережить связь с Коем. Но русский меня тревожит. Проклятье, Ростов же второй человек в КГБ! И его прочат на место председателя.
— Они были друзьями много лет назад. Ростов в то время служил военным атташе…
— Собачья должность. Просто шпион. Все они были шпионами.
— Наши сотрудники знали это. Они находились в дружеских отношениях. Нет никаких сомнений на этот счет.
— Надеюсь, что нет. — Исполнительный директор сделал паузу на добрых двадцать секунд. — А как насчет общих женщин или чего-нибудь вроде этого?
— В этом плане ничего:
— Ведь случилось же такое в Англии! Тот скандал шестидесятых годов. С военным министром Джоном Профьюмо. Он общался со шлюхой, которая спала и с русским шпионом.
— Помню, Иванов?
— Да, с этим парнем. Дело кончилось падением правительства. Бывает и такое.
— Не думаю, чтобы здесь имелась аналогия. Они просто вместе обедали, то да се.
— Проследите за этим. Я не хотел бы получить нагоняй с другой стороны.
ЗДА понимал, что имелось в виду под нагоняем сверху. Исполнительный директор был таким же сотрудником, как все. Каждый старается прикрыть свой зад.
— Я не буду спускать с этого глаз, сэр.
— А немецкой полиции удалось получить что-нибудь об этих «Бонни и Клайде»?
— Ни слуху ни духу.
— Догадываюсь, что мы получили фотографию Нихолсона от британцев?
— Может быть, но никто не хочет признаться. Они уже приставали к нам по этому поводу.
— Какого хрена бы мы?.. Кой… Не от него ли она к нам попала?
— Об этом вам нужно спросить ЗДР.
— Придется подождать. Главная его задача — присматривать за берлинской поездкой. Будем только надеяться, что немецкие полицейские отделаются от Нихолсона и этой женщины, пока они еще чего не натворили, чтоб им пусто было. Знать бы, к чему они теперь готовятся. Очень хотел бы знать.
Этого хотели бы и все остальные, думал ЗДА. Все мы хотели бы…
Главный дом
Дрезденский Heide
Дрезден
Боль вывела его из бессознательного состояния, острая боль с левой стороны ниже ребер. Но вскоре эта боль смешалась с другими. Болело все тело.
Эдем лежал спокойно, с закрытыми глазами, не желая привлекать внимания тех, кто мог бы находиться в комнате. Весь превратившись в слух, он отметил только приглушенные звуки радио или телевизора из другой комнаты.
Он слегка приоткрыл глаза. Волосатый наблюдал за ним со стула со зловещей улыбкой на лице.
— Добро пожаловать в Дрезден, — сказал он по-английски с сильным акцентом, но четким произношением. Эдем не ответил, и он встал, отодвинув стул. — Я же знаю, что вы меня слышите. Хотите избежать боли, откройте глаза. — Сказав это, он стал угрожающе надвигаться.
Нет смысла, Маркус. Мне еще понадобятся силы.
Эдем открыл глаза и взглянул на Волосатого.
— Хорошо. Мы понимаем друг друга. Ведь мы профессионалы, — заявил Каас.
Эдем не отвечал; ему хотелось понять, где он находится. Руки его были за спиной, он ощущал на запястьях металлические кольца наручников. Он был в ботинках, но без носков.
Комната средней величины, пустая, возможно, мансарда. Это предположение подтверждали покрытые снегом верхушки деревьев за окном. Где же Билли, что с ней? Внезапно он осознал возможность худшего, того, что могло произойти, когда у него отключилось сознание.
Каас повернулся, прошел к двери, распахнул ее и крикнул по-немецки:
— Позовите Крагана!
Эдем продолжал спокойно лежать, когда Каас вернулся и снова уселся на стул. Где же Билли?
Каас вытянул правую ногу и сильно толкнул ею Эдема, ухмыляясь при этом. Эдем резко отодвинул свою ногу, когда боль разлилась у него по мышцам. Должно быть, они очень сильно били его, раз нога стала такой чувствительной.
— Итак, англичанин. Мистер Нихолсон. Эдем Нихолсон. Вы теперь стали знаменитой личностью. — Говоря это, Каас вытащил из кармана своей куртки газету и развернул перед Эдемом ее первую страницу. Он взглянул на свое собственное лицо, смотревшее на него рядом с лицом Билли. Немецкий заголовок гласил, что объявлен розыск подозреваемых в убийстве.