— Нужно срочно убрать из покоев императора фиолетовые цветы. Они опасны, Шер. И ни в коем случае не подпускайте к ним оборотней. Это что-то вроде дурман-травы для них.
В глазах василиска отразилось раздражение. Зябко повела плечами. С этим потом разберёмся, сейчас главное успеть.
— Это всё Лукас. Он хотел устроить переворот, и я не знаю возможно ли ещё помешать его плану. Во всём виновать именно он. Все эти города, деревни, уничтоженные его сородичами, всего лишь проба пера. Разминка перед финальным действием. Нужно срочно остановить безумца. — Захлёбываясь словами, пыталась подхлестнуть стража к действиям.
Василиск сразу же изменился в лице. Именно таким я помнила его в день нашей первой встречи. Расчётливым и собранным воином, который не остановится ни перед чем на своём пути. Мужчина без капли сомнения чеканным голосом раздавал команды, направляя воинов во дворец и на поиски Лукаса, который лишался неприкосновенности по праву своего титула.
— Сая, он похитил тебя, верно?
Судорожно кивнула, вспоминая холодную темницу и удаляющийся силуэт моего тюремщика.
— Да. Он держал меня в поместье недалеко отсюда. Кажется, вон в той стороне, — произнесла неришительно, пытаясь вспомнить с какой стороны нас вынесли волны, и тут же осеклась, заметив, потемневший взгляд василиска.
— Знаю где это место. Лекари доставят тебя ко мне домой. Падшие уже восстановили его и создали надёжное охранное заклинание. Они будут рядом, не переживай. И Лютика никуда от себя не отпускай. Я хочу лично убить Лукаса, заставить его страдать, как по его вине страдала ты.
Шер осторожно прервал объятия и легонько подтолкнул меня к ожидавшей в стороне девушке. Глаза защипали злые слёзы. Не думая над тем, что делаю, поддалась внутреннему порыву и шагнула обратно к мужчине, не сводя с него взгляда. А затем, приподнявшись на носочках, страстно его поцеловала. Горячие губы соприкоснулись с моими, и весь мир вокруг перестал существовать. Я трепетала в его руках, как пламя на ветру, желая полностью раствориться в том чувстве, что наполняло меня.
— Прошу, не делай этого. Он не заслуживает твоей ярости, — и совсем тихо, умоляя, прошептала, — к тому же, не знаю, как смогу прожить ещё хотя бы день с мыслью, что вновь потеряла тебя.
— Я нашёл тебя, Сая, и больше никогда не отпущу. Поверь мне.
Затем василиск поискал взглядом всё ещё недовольного кошака.
— Лютик, иди сюда. Я сам перенесу вас в поместье и прослежу за тем, чтобы вы оказались в безопасности.
Дважды уговаривать барса не пришлось. Да и делать вид, что ты ни при чём, когда тебя зовут таким бесприкословным тоном, очень сложно. Кусака демонстративно встал у ноги Шерсара и, ворчливо урча, отвернулся от меня. Придётся задабривать его свежим мясом и почесушками.
Благоразумно закрыв глаза, ощутила лёгкое головокружение и слабый удар о землю. Осторожно приоткрыла один глаз. Мы стояли посреди той самой спальни, где в своих снах я вытворяла с Шером совершенно бесстыдные вещи. И продолжала желать большего, словно сама богиня сладострастия вселилась в моё тело. Вот и сейчас при виде расправленных шёлковых простыней, даже несмотря на усталость, тело отозвалось приятной дрожью. Что и говорить, падшие постарались на славу, восстанавливая комнаты хозяина.
Лютик тут же запрыгнул на кровать и растянулся на ней, всем своим видом показывая, что расчитана она только на одного здоровенного наглого кота. А всяким нерадивым предательницам придётся спать на полу. Благо места, хоть отбавляй.
— Шер... — Растерянно обернулась, понимая, что не должна его удерживать подле себя дальше.
Не только я нуждалась в нём. У стража были свои обязанности, которые он не мог оставить ради меня. Жизнь самого императора и всех жителей Лазурной империи зависели сейчас от решений, принятых им. Заставила себя отпустить мужскую ладонь и отступила на шаг.
Жёлтые глаза василиска блеснули, и он усмехнулся, открывая портал. Уже шагая в воронку, Шер обернулся и на прощание произнёс:
— Ссая, я бы очень хотел услышать историю о том, как ты очутилась в личных покоях императора, и чем там занималась.
Щёки опалило румянцем. Прозвучало это очень двусмысленно. Мурашки пробежали по телу, а сердце почему-то забилось чаще. Слышалось в этих словах какое-то скрытое обещание. И в нём не было ни единого намёка на целомудренность.