Из сладкой дрёмы вырвал чей-то цепкий взгляд. С неохотой приоткрыла глаза. Змееглаз стоял рядом с проходом, опираясь о стену. Чтобы зайти сюда ему, наверняка, пришлось пригнуться. На нём чёрная рубаха и брюки в тот же цвет, которые выгодно подчёркивают статную фигуру. Значит, делаю очевидный вывод, он уже переоделся — я же пропитала влагой всю постель. Белоснежные волосы шёлковыми прядями падают ниже плеч, выделяясь на чёрном фоне. Змеиные глаза внимательно изучают меня без какого-либо выражения заинтересованности, с лёгкой ленцой. Наплевав на всё, снова сомкнула веки и отвернулась в другую сторону. Киса недовольно заворочалась под боком. Пусть себе разглядывает, у меня уже выработался иммунитет на сверлящие взгляды.
— Принесли ужин, и ванна остывает, — нарушил молчание страж.
— Я не хочу есть.
— Сухая одежда лежит на тумбочке, переоденься.
Безразлично промолчала, не открывая глаз. Завтра всё тело болеть будет ещё сильней, так что стоит выспаться и переодеться, если, конечно, сил хватит.
— Почему не сказала, что плохо держишься на лошадях?
Ну надо же, змей ещё не ушёл. Пожала плечами. Какая теперь разница? Если бы я сказала, ничего бы не изменилось. Скрип двери возвестил о том, что василиск покинул комнату и наконец-то оставил меня в покое. Усилием воли заставила себя подняться и добрести до тумбочки. Тёмно-зелёный женский костюм для верховой езды заставил меня нахмуриться — странные вспышки заботы и подарки от стража пугали ещё больше, чем его жестокость. Сбросила грязную одежду и быстро надела сорочку.
К счастью, уснула я мёртвым сном, а когда встала, то за окном робкое солнце касалось первыми лучами каменной мостовой, согревая её. Сделала высокий хвост и, разбудив сонную кису, вошла в покои василиска, где с удивлением не обнаружила его. В комнате был только завтрак и остывшая ванна. Наверное, обсуждает дела с местным градоправителем или ещё кем-нибудь. В бокале обнаружила уже привычное лекарственное вино, которое пришлось очень кстати. Осушила залпом вишнёвую жидкость, ощущая, как внутри разливается приятное тепло. Заставила себя поесть и надела на плечи высохший за ночь плащ. Холодную ванну проигнорировала, всё-таки стоит она в комнате Змееглаза, и кто знает в какой момент он может вернуться. Не стоит искушать судьбу.
Василиска нашла быстро: просто спросила у слуг направление, в котором он шёл. При упоминании имени стража они инстинктивно ёжились и вжимали голову в плечи. Как я и предполагала, страж нашёлся в кабинете какого-то начальника. Стуком обозначив своё присутствие, вошла в комнату и кивнула вчерашнему знакомому парнишке, встречавшему нас у ворот. Выжидательно посмотрела на Змееглаза.
— Доброе утро, Ссая.
Злость вспыхнула огоньками в глазах, вот же ведь… Специально подчеркнул имя, намекая на мой долг.
— Доброе, Шерсар. Когда выезжаем?
Мужчина поднялся с глубоко кресла и, проходя мимо меня, небрежно оборонил:
— Сейчас. Ждали только тебя.
Карабкаясь на огромного чёрного коня, пыталась изобразить каменное выражение лица, чтобы не доставить удовольствия василиску видом своих мучений. А затем дорога легла под копыта вороного жеребца, и я, пригнувшись, обхватила могучую шею, подчиняясь ритму скачки.
Глава 22
Бескрайние пустынные поля сменили густые еловые леса. Дорога убегала вперёд извилистой лентой, стелящейся под ноги ретивым скакунам. Вековые деревья скрывали тусклое солнце, а я смотрела на мелькавшие вокруг ели, совсем непохожие на те, что росли возле Оленьего Лога, и с тоской понимала, что безумно соскучилась по дому. Лес теснил дорогу, словно непрошенную гостью, угрожая обрушить на неё хлёсткие ветви.
В одном месте еловый шатёр сомкнулся настолько плотно, что перекрыл солнечный свет. В нос ударил запах перепревшей хвои, возвещавший о тлении и разложении. Кони сбавили темп, испуганно прижимая уши. Я судорожно вцепилась в луку седла, оглядываясь по сторонам — что-то было не так. Влажный воздух давил на грудь, мешая дышать. Взволнованно откинула капюшон, чтобы он не закрывал обзор, и прислушалась к голосу леса. Тишина давила на уши своей неестественностью.