— Остановись, — прошептала из последних сил, с трудом разжав потрескавшиеся губы.
— Прошу тебя, достаточно.
Картинки замедлили свой бег, обретая яркие краски. Больше не было смеха и танцев, но духов леса оставили в покое и больше не тревожили их. Эльфы, поняла я — вот кто наложил строжайший запрет на охоту за нимфами. Убийство прекрасных созданий каралось смертельной казнью, но их осталось настолько мало, что люди давно считали нимф вымершим видом, пережитком прошлого.
В глазах резко потемнело, так что я зажмурилась, в надежде остановить видения. А затем резко распахнула глаза, уловив запах горечи и счастья. Тот самый дурман, который я учуяла перед нападением. Вокруг меня нежно мерцали полуночные цветы, они ластились к пальцам, прикасаясь к коже шёлковыми лепестками глубокого иссини-фиолетового цвета. Протянула руку, чтобы сорвать растение, но оно лишь растаяло, исчезнув от робкого прикосновения. Моргнула, окончательно прогоняя дымку иллюзии, и поняла, что всё ещё стою, прикоснувшись к коре старой ивы.
Нимфа исчезла, только ветви дерева опускали кончики пальцев в прохладный ручей. Сжала ладонь и ощутила в ней какой-то предмет. Внимательно всмотрелась в маленький подарок, оставленный прекрасным созданием природы. Свежесорванный нагорный мох, останавливающий сильное кровотечение никуда и не думал исчезать.
Теперь главное добраться до стража, который, надеюсь, не был бесславно съеден кровожадной кисой. Положив драгоценную ношу в карман, поспешила обратно.
Глава 24
Возможно, лесные нимфы помогли мне вернуться на ту поляну, где я оставила раненого василиска или же они просто не мешали, но дорога обратно заняла не более десяти минут, словно ручей находился в двух шагах от нашего временного пристанища. Зубастик моментально выбежал навстречу, и, оскалив клыки, с громким урчанием прыгнул на меня, очевидно, желая посидеть на ручках. Завалившись на спину под тяжестью кошака, попыталась отпихнуть его и отделаться от смертельно опасных ласк.
— Ты меня придушишь, Лютик. Слезь, — прохрипела, отплёвываясь от серебристой шерсти.
Ага, кто бы меня здесь слушал и уважал. Судя по всему, свою модель поведения киса позаимствовала у Змееглаза. С трудом вылезла из-под непредвиденного препятствия и отряхнувшись, побежала к стражу, надеясь, что Лютик не совершит подлую атаку сзади.
— Шерсар, как ты?
Тишина послужила мне ответом. Мужчина неподвижно лежал на земле, даже не изменив положения за всё то время, пока я отсутствовала.
— Шер…
Встревоженно опустилась на колени и прикоснулась к бледному лбу стража, на котором бисеринками блестел холодный пот. Мужчина крепко спал, плотно стиснув челюсти. Аккуратно откинула пепельную прядь с лица.
— Потерпи немного, скоро ты опять сможешь ненавидеть всех остальных, и угнетать слабых, и отвратительно себя вести, и …
Замолчала, махнув рукой. Этот список его достоинств можно было продолжать бесконечно.
Промыв рану водой, подложила нагорный мох, тут же пропитавшийся липкой кровью. Нахмурившись, огляделась вокруг в поисках чистого куска ткани, которым можно было бы перебинтовать рану. Но по всему выходило, что из подходящего осталась только моя льняная рубаха. Коротко вздохнула и с глухим треском оторвала два рукава. Что же, василиск прекрасно знал, что по факту я бесполезный свидетель, и мог бросить меня в чёрном пламени, но не сделал этого. Возможно, у него лишь змеиные глаза, а не сердце. Поднесла флягу с водой к плотно сжатым губам стража и осторожно приподняла голову.
— Пей.
— Ссая, — Змееглаз посмотрел на меня воспалённым взглядом и жадно припал к фляге.
— Ты всё-таки вернулась.
Холодная усмешка появилась на его губах и так же быстро исчезла.
— А были сомнения?
Постаралась добавить в голос больше оптимизма, но вышло очень скверно. Вообще-то сомнения были. И в первую очередь у меня, особенно когда я пятый круг по лесу давала.
— Бездушные эльфийские леса. Здесь всегда холодно.
С тревогой посмотрела на говорившего мужчину. Ну вот, уже бредит.
— Нет, здесь тепло, просто тебя знобит. Потерпи немного, сейчас я разведу костёр.
Василиск ничего не ответил, только безразлично закрыл глаза.
Легко сказать — разведи костёр. А как теперь наломать ветвей, если знаешь, что ты можешь причинить боль нимфе. Придётся идти и собирать хворост. Много хвороста.