Я брыкалась и лягалась, словно взбесившаяся лошадь, которая вознамерилась прибить своего седока. Вцепившись зубами в ладонь эльфа, всё же сумела больно укусить её и громко позвать на помощь.
— Зря сопротивляешься, пташка. Многие предлагают огромные деньги, чтобы провести ночь с эльфом, а ты воротишь нос.
— Где-то я это уже слышала сегодня.
С размаху ударила локтём в аристократический нос несостоявшегося друга, из которого сразу же хлынула алая струйка крови.
— Похоже, ты не понимаешь ласковых просьб. — Брюнет рассерженно вытер кровь тыльной стороной ладони и вытащил из складок балдахина острый эльфийский клинок, которыми так славились местные мастера.
Ну ничего себе. До этого, значит, он вежливо просил? Воспитание здесь однозначно хромает. Я со свистом выдохнула и ещё громче попросила о помощи, мысленно концентрируясь на образе стража. Нужно воссоздать его облик как можно ярче, со всеми деталями. Зажмурившись вспомнила его запах: вечерней прохлады, которая сковывает нежные листья деревьев инеем, пепельные волосы, низкий бархатный смех, заставляющий кожу покрываться мурашками, и прохладные мужские ладони, казавшиеся обманчиво нежными. Звук звякнувшей стали заставил резко распахнуть глаза.
Близнец вскочил с пола и бросился вон из комнаты, забыв про своё оружие, а василиск, переставший быть чётко воспроизведённым образом, самый что ни на есть настоящий, наклонив голову, разглядывал моё лицо, бережно придерживая за подбородок.
— Прости меня, — прошептала так тихо, что невозможно было понять, слышал ли это тот, кому предназначались слова.
Шерсар быстро расстегнул чёрную рубаху и набросил её на мои плечи, прикрывая наготу. Качнув головой, уткнулась носом в его плечо. Я не понимаю его поступков, словно весь мир для василиска делится на чёрное и белое, а я стала внезапно появившейся цветастой кляксой, которую нужно куда-то определить. И, похоже, он не понимает моих. Но отчего-то смешливая судьба свела нас вместе и не позволяет отделаться друг от друга.
— Лютик! Я потеряла Лютика. Нужно срочно его найти, в этом каменном лабиринте с ним может произойти всё, что угодно, — тревожно прервала молчание.
Мужчина весело фыркнул:
— Можешь не утруждать себя поисками, я послал за ним светлячка.
С сомнением посмотрела на Шерсара. Светлячок не кусок отборной говядины, за ним киса может и не погнаться, а только повести носом. Прислушавшись к тишине, попыталась различить хотя бы малейшее движение извне, и скоро слова василиска оправдались: с громким кошачьим тыгыдык, словно мимо нас пробегало стадо слонов, следом за магическим светляком в комнату выскочил Лютик. Он то припадал к полу, то взвивался в прыжке, прихлопывая лапами. Сыто оглядевшись по сторонам, киса тревожно втянула воздух и удивлённо ткнула лапой бесхозный клинок.
— Ты слышишь?
Василиск отстранил меня и настороженно всмотрелся в глубь коридора. Я замерла, прислушиваясь к спящему замку, но не услышала ничего, что могло бы нарушить ночной покой.
— Мириам, — выругавшись на незнакомом мне языке прошептал Змееглаз, — нам стоит уходить, Ссая.
— Что ты слышишь?
— Лёгкие шаги эльфийской охраны. Знаешь, — мужчина внезапно усмехнулся, — я уже не сожалею, что мы решили заглянуть к ним в гости.
Расстерявшись от внезапного аззарта, вспыхнувшего золотыми искорками в его глазах, поёжилась, думая об обратном. Возможно, мы последний раз стали чьими-то гостями. Наверняка замок просто опутан сетями защитных заклинаний и различными блокировками силы, а значит, покинуть его будет непросто.
— Держись как можно ближе, — мужчина уверенно приказал Лютику.
Я хотела возвразить, что барс, несмотря на свои внушительные габариты, всего лишь котёнок, и требовать от него исполнения подобного приказа просто глупо. Но никто не собирался меня слушать. Шерсар даже не взглянул в мою сторону, полагая, что я неразумнее большой кошки, и, схватив меня за загривок, бросился к окну.
Пару рывков, и мы оказались возле старинной рамы, за которой не переставал идти дождь. Руки и лицо обожгла резкая боль, и я почуствовала, как падаю в чёрную бездну, разрывая её своим вскриком. Секундная лёгкость в животе сменилась тяжестью и страхом, который заставлял размахивать руками, в попытке зацепиться за что-либо. Треск рвущейся рубахи остался где-то на переферии сознания. Затем раздался хлопок, и зёв ночи осветила яркая вспышка, так нелепо напомнившая мне хлопок перед тем, как перегорит магический светлячёк. И я с громким всплеском с головой ушла под воду.