Забинтованные руки нещадно саднили, словно крошечные осколки всё ещё оставались внутри. Но это уже было не так. Ночью падшие помогли мне, вытягивая магией крохи стекла из кровоточащих ран, а я молча терпела, сжав зубы.
Волосы цвета вороного крыла опускались уже ниже талии, их также любезно вчера расчесали, применив бытовые чары. Теперь они чёрными прядами окутывали мою фигуру. Наверное, я даже больше походила на привидение, нежели мои ночные помощники.
На столе стоял любезно приготовленный завтрак, а на тумбочке лежал коричневый свёрток, скорее всего, с одеждой. Самым забавным было то, что в краткие промежутки беспокойного сна, я не уловила чьего-либо присутствия. Всё выглядело так, словно никто не заходил в комнату. Дверь была закрыта изнутри, да и Лютик не беспокоился. Хитро скосила глаза на пушистика, который мирно развалился на середине кровати, занимая большую её часть, и вылизывал свою лапку. Скорее лапищу — размером с мою голову. Теперь я не смогу поднять его на руки, только если не захочу быть похороненной под пушистым задом. Барс после исцеления гонялся полночи за падшими, но в итоге осознал, что играть в догонялки с ними крайне неинтересно, почти так же, как и кусать равнодушных призраков. Даже визуально материализовавшуюся верхнюю часть туловища падших сцапать было невозможно. Зато клянчить у них еду — вполне. Чем он, очевидно, и занимался вплоть до самого утра. Лютик — друг призраков, — произнесла мысленно и пожала плечами. Почему нет? Это первые существа, накормившие его досыта.
Подошла к тумбочке и развернула свёрток, тут же поморщившись. В нём оказалось алое платье с открытым верхом и туфли, которые оказались точно впору. Однако предложенный наряд пришёлся мне не по душе. В Оленьем Логе только маленькие девочки носили платья, да и то в самую тёплую пору. И, разумеется, они были в разы проще. Здесь же дорогая атласная ткань переливалась всеми оттенками красного в лучах утреннего солнца, а на туфли с небольшим каблуком я вообще косилась подозрительно. К чему такой вызывающий цвет? Убийцы наверняка поджидают меня в городе. Кричащий алый явно не поспособствует маскировке. В конце концов, в департаменте кто-то проникнет в мою голову, вскрыв её, словно консервную банку.
Тяжело вздохнула и закрыла глаза руками. Впрочем, всё равно. Какая разница, что на мне надето. Это не изменит моих воспоминаний и не исправит того, что случилось. Просто случайный свидетель, который даст показания по доброй воле или же без неё, а затем может идти на все четыре стороны.
Прохладная ткань приятно скользила по коже, заставляя покрываться её мурашками. Выдохнув, провела руками по вырезу платья. Возможно, это проделка падших, потому что единственное с чем сочеталось платье — это царапины на лице, а обнажённые предплечья позволяли насладиться забинтованными руками, походившими на самодельные дамские перчатки. Расчесала волосы замысловатым гребнем и оставила распущенными. Пусть хотя бы немного они скроют излишне обнажённое тело. Не понимаю, зачем весь этот маскарад, но стоило признать, что платье на фигуре сидело идеально. Подчёркивало тонкую талию и юбкой-солнцем опускалось в пол. Если бы не обстоятельства, то я даже бы рискнула сказать, что никогда ещё не видела себя такой красивой. Но моё отражение продолжало хмуриться, и в голове всплывал только один вопрос: у кого это в поместье такой точный глазомер? Ладно, с этим разберёмся потом.
— Потом выспишься, кроха, — обратилась к Лютику, — нужно поскорее закончить всё это.
Кот лениво обнажил клыки в сладком зевке и нехотя последовал за мной.
После вчерашнего перемещения василиск больше не появлялся, но, зная безупречное чутьё стража и его верных слуг, сомневаться в том, что он узнает о нашей готовности, не приходилось. Выйдя из спальной комнаты, направилась в сторону парадной, ориентируясь по памяти. Барс вальяжно вышагивал впереди, указывая дорогу. Комната была пуста.
— Хозяин скоро будет, — прошелестело за ухом.
Вздрогнув, резко обернулась и уставилась в мертвые остекленевшие глаза падшего.
— Благодарю.
Отступила на пару шагов, не спуская с призрака пристального взгляда. Даже с этого расстояния я чувствовала затхлый запах сырого помещения, который исходил от него, и чуждый живому существу холод. Как Лютик только мог принимать от них пищу?
— Ссая, ты вовремя. Нас уже ожидают.