Холодная ванна несколько привела в себя. Постепенно мысли растворялись в воде, оставляя после себя лишь приятную прохладу. И только спустя пару часов пришло осознание того, что что-то не так. Растерянно оглядываясь вокруг, не находила ничего насторожившего меня, ровно до тех пор, пока случайно не опустила глаза на руки — ни единой царапины на них не было. Чуть бледная, но всё же совершенно здоровая кожа без единого изъяна. Удивлённо прикоснулась к лицу, осознавая отсутсвие повреждений. Мысли лихорадочно закружились. Когда? И самое главное — кто это сделал? Из взволнованной дымки воспоминаний свежими пятнами выступило моё знакомство с главой департамента: вот ладони дознавателя крепко сжимают мои, и по телу пробегает приятная прохлада.
— Лукас, — прошептала вслух его имя, пробуя его на языке. Мягкие баюкающие звуки совершенно не укладывались с моим первым впечатлением о нём. Возможно, оно ложное... Задумчиво произнесла имя ещё раз. У меня есть минимум неделя, чтобы подвердить или опровергнуть эту докадку. Но отчего-то делать этого совершенно не хотелось. Из огня да в полымя. Нет уж, стоит держаться от него подальше.
Однажды на вечерних посиделках девушки решили разыграть кукольный спектакль. Одна из жительниц Оленьего Лога выходила замуж, и это был последний её вечер в девичестве в кругу подруг. Меня пригласили из вежливости, первый и последний в дальнейшем раз. Куклы были наскоро сделаны из ткани и украшены бусинами. Чёрные глаза и брови были выведены углём. Разыгрывалась сценка знакомства невесты и жениха. Вот чумазая кукла приплясывает и поёт тоненьким голоском, а в следущую минуту её кукловоды начинают спорить и тянуть несчастную в разные стороны. Рука игрушечной невесты отваливается, а затем раздаётся плачь невесты настоящей, и последующее утешения подруг. Какой чужой ощущала я тогда себя, глядя на них, от невозможности разделить их горе и радости. И как много я отдала бы сейчас, чтобы вновь оказаться там.
Марьяна всегда говорила, что прошлое со временем искажается и предстаёт либо только в чёрном цвете, либо только окутанное светлыми тонами. Возможно, она была права.
Оторвавшись от окна, отвела с лица спутанные волосы и легла на кровать. Рядом тут же улёгся довольный кусака, свернувшись калачиком. Пришлось изрядно подвинуться и лечь солдатиком, иначе я попросту рисковала упасть на деревянный пол. Свинцовая усталость навалилась на веки. Уткнувшись в пушистый бок, расслабилась, ощущая себя в безопасности.
Глава 35
Долина, усеянная полуночными цветами, раскинулась у моих ног. Осторожно шагнула вперёд, боясь причинить им вред.
Босые ноги ощущали прохладу спящей земли и бархатное прикосновение иссиня-фиолетовых лепестков. Дурманящий запах растекался всюду, проникая под кожу и путаясь в волосах. Провела рукой по лини бедра, касаясь почти прозрачного платья, которое сливалось с оттенками ночи, и вдохнула дурманящий аромат, наполняя им лёгкие. Голова больше не кружилась, наоборот, мне хотелось без устали бродить по долине, ощущая это наваждение. Нюх и зрение приобрели небывалую остроту, словно весь мир был открыт заново, совершенно с другой стороны.
Сердце стало биться чаще в предкушении чего-то, тысяча голосов пытались мне что-то рассказать, всякий на свой лад, словно каждый цветок был живым и жаждал поделиться своей историей. Шёпот разрастался в громкий гул, а затем почти в крик. Зажав уши, оглянулась, ища спасения, но ночь сомкнулась вокруг меня плотным кольцом, не позволяя проникнуть ни одной живой душе. Только бесконечное колыхающееся море цветов и ни единой лазейки. Мне хотелось приказать, чтобы они успокоились, и начали говорить по-одному, но губы не слушались. И вдруг среди сонма голосов я услышала знакомое:
— Ссая...
Он звал меня чарующим обещанием, и ухватившись за него, как за соломинку, я вынурнала из полуночного облака.
— Ссая...
Змеиные глаза приказывали и просили одновременно. Сладко-горький аромат всё ещё витал в воздухе, и, поверив ему, я страстно поцеловала василиска, прильнув к мужчине всем телом. Отбрасывая в сторону всё невозможное, уничтожая все условности, позволила сгореть нам обоим в пожаре страсти. Лихорадочно расстегивая пуговицы на рубахе и прикасаясь дрожащими руками к его горячей, тяжело вздымающейся груди я ощущала ответные поцелуи, губы, которые прикасались к моей шее и сильные руки, ласково, но крепко, прижимающие к себе.
В какое-то мгновение я поняла, что мы падаем, утопая в мягкой перине кровати. Зелёный шёлк простыней обволакивал тело. Страж прикоснулся пальцем к моим губам и ласково прикусил мочку уха, как он сделал это в приграничной крепости. Оторвавшись от него после поцелуя, я чуть не закричала от ужаса. В своих стальных объятьях меня удерживал Лукас, и зелень его глаз насмешливо сверкала в темноте. Оттолкнув его, соскользнула с кровати...и с глухим хлопком, упав на пол, распахнула глаза.