— Не будем ходить кругами. — Пронзительные змеиные глаза впились, изучая моё лицо и всякую реакцию, которая могла отобразиться на нём.
Возможно, раньше мне стало бы не по себе от этого пристального наблюдения, но сейчас лишь невозмутимо смотрела в ответ, требуя продолжения.
— Преступник, совершивший поджог, пойман. Он помещён в изолятор, однако его допрос невозможен — отступник находится в невменяемом безумном состоянии. Ментальный допрос подтверждает это. Через неделю департамент вынесет приговор.
Удивлённо выдохнула, заметив только сейчас, что, слушая Змееглаза, задержала дыхание:
— И кто же он, Шер?
— Лирьер Градье — отступник. Мы ошиблись, полагая, что ты была целью покушения. Очевидно, что накладывая запрещённые чары, он не смог с ними справиться и повредился рассудком. Я лично вёл его дело. Остальное тебе знать ни к чему, — мужчина замолчал, задумавшись.
Я заметила, как на его острых скулах играют желваки. Словно преодолевая какое-то внутреннее усилие, он произнёс:
— Теперь ты свободна. Департамент счёл нужным окутать тебя дополнительными защитными чарами и, компенсируя принёсённый ущерб, выдать двадцать золотых.
Компенсируя ущерб... Так вот сколько стоит жизнь моей матери, уничтоженный дом и около сотни загубленных душ жителей Оленьего Лога? Двадцать золотых. Закрыла лицо ладонями, ощущая, что вот-вот рассмеюсь тем каркающим обречённым смехом, который выдаёт отчаявшихся людей. Сдержавшись, только горько усмехнулась. Никогда в жизни я не видела даже одного золотого — это были огромные деньги, на которые можно было жить не один год.
Столько раз я откладывала эту мысль на потом, скрываясь от неё за чтением книг. Куда мне идти? В бескрайние северные леса, пытаясь начать всё с начала, или найти солнечный город, где к пристани ластится тёплое море, про которое рассказывала Марьяна?
— Когда я могу отправиться?
— Не всё так скоро, — низкий голос оборотня разбежался по телу мурашками, — есть одна просьба, в которой, как я надеюсь, ты не откажешь.
Последние слова он произнёс медленно, растягивая гласные, словно наслаждаясь моментом. Шерсар зло прищурился и нехотя сказал:
— Через три дня в императорском дворце будет празднование, в честь Дня рождения его величества. На него приглашается множество гостей.
Непонимающе вслушивалась в слова стража. Император постареет на один год. При чём здесь я?
— В приглашении, адресованном мне, есть и твоё имя. — Внёс ясность страж.
Продолжила молчать, пытаясь сложить пазл, но решительно ничего не получалось.
— Оно на две персоны, — раздражённо, как маленькому ребёнку, пояснил василиск.
— Так..., — выдала многозначительно, — и при чём здесь я ?
— Весь императорский дворец обсуждает вас. Ходят домыслы и слухи. Стоит их либо опровергнуть, либо, -— Лукас насмешливо сверкнул глазами, — их подтвердить.
На руке василиска вспыхнуло синеватое пламя, которое перебегало с пальца на палец. Казалось, ещё минута и он, превратив его в боевое заклинание, бросит чары в дознавателя.
— Неужели дворец обеспокоен лишь этим? Тысячи погибших, а они обсуждают всякую женскую юбку?
Оборотень укоризненно цокнул языком, обнажив белоснежные зубы с чуть выступающими клыками.
— Нападения больше не происходили. Все необходимые меры приняты, и множество специалистов решают поставленную перед ними задачу. Волнение населения прекратилось, мирные жители вне угрозы. Риаланну необходимо отвлечься и напомнить его союзникам о дружественных договорах, скреплённых магическими печатями.
— Я могу не пойти, — произнесла, следя за реакцией дознавателя.
— Боюсь, что император не тот человек, которому стоит отказывать. К тому же, дворец его величества самая яркая достопримечательность столицы. Ты просто задержишься в городе на три дня и не будешь ни о чём беспокоиться, а потом я, как глава департамента, позволю тебе воспользоваться стационарным порталом и перенестись в любую точку Лазурной империи. Даже время на дорогу сбережёшь.
После каждой ложки дёгтя Лукас добавлял мёда. Скрытая угроза в его словах заставляла напрягаться. Чего же ещё следовало ожидать от дознавателя? Мастера допроса, который был жесток и неприклонен...