Где-то, словно из далёкого тумана, слышались голоса. Встревоженные и напуганные они рвались что-то сделать, окликали меня, но ответить им не было сил. Кажется, прекратился дождь. Горожане плотным кольцом столпились подле, не решаясь разорвать круг. Угрожающий рык Лютика, который пригнулся к земле, предупреждая о том, что нападёт на всякого чужака, подошедшего слишком близко, отпугивал их. Я хотела сказать ирбису, что это уже не имеет значения. Что ещё они смогут отнять?
Кто-то кричал и требовал вызвать патруль. Каждый голос эхом отзывался в голове, усиливая боль. Бездумно проводя пальцами по щеке Адриана, что-то шептала, успокаивая его. Он верил в Семиликих. Значит, боги могли пощадить его и дать новую жизнь в другом новорождённом теле. Пусть другая жизнь его будет счастливой. Добротный дом, красавица жена и орава ребятишек, которые бегут к своему отцу навстречу. А он, смеясь, заключает их в объятия и целует в вихрастые макушки. На секунду чуть пристальней вглядывается в иссиня-фиолетовые глаза младшей дочери и задумчиво улыбается ей. Говорят, боги любили подобные шутки.
Я обращалась к ним, плотно зажмурив веки и вложив все оставшиеся душевные силы в одну единственную просьбу. И каждое моё слово было отчаянной мольбой, обращённой к чужим демиургам, которые имели власть над его душой. Спасите его. Пусть он будет счастлив, потому что этот мужчина заслуживает этого. И мне казалось, что семь бесстрастных масок согласно кивнули, спрашивая, что они получат взамен.
— Заберите крылья, — шепчу, — заберите крылья.
Мгновение и ничего не происходит, а затем тело пронзает резкая боль, будто кто-то выдернул из ещё живого тела хребет. Помутневшим взглядом оглядываясь вокруг и различаю дымчатые силуэты людей. Реальность двоится, сводя с ума.
Наконец чьи-то сильные руки, оставляя лиловые отпечатки на теле, выдергивают меня из этого кошмара. Кому Лютик позволил подойти ко мне?
С трудом вырывая из моих побелевших пальцев рубаху Адриана, кто-то отрывает меня от него и берёт на руки. В нос ударяет знакомый аромат. Под ногами хрустят замёрзшие хвоинки. Так пахнет заиндивевший сосновый бор. Василиск крепко прижимает вздрагивающее тело к себе и гладит по волосам. Встречаюсь с его жёлтыми глазами и не узнаю их. Маска треснула. В человеческих глазах отражается лишь испуг и безумное облегчение.
Разлепляю спёкшиеся губы и хочу что-то сказать, но из горла вырывается лишь сипение. Василиск нежно целует меня в лоб и, прикоснувшись указательным пальцем к виску, что-то шепчет.
Спасительный сон гасит истощённое сознание.
Глава 57
Пробуждение далось нелегко. Сил едва хватило на то, чтобы приподнять свинцовые веки.
Сквозь тёмные портьеры пытается пробиться первый солнечный луч. Я нахожусь в отведённой мне дознавателем гостевой комнате. Тонкое одеяло прикрывает обнажённое тело. Лютик свернулся пушистой горой в ногах и тихо посапывает. Кровать угрожающе трещит, грозя в любую минуту не выдержать и развалиться на части. Но попробуй объясни это барсу — видимо, даже большой кот в душе остаётся крошечной кисой.
Пытаюсь вспомнить, как оказалась здесь, но очевидно, к тому времени целебные чары уже действовали. Перед глазами появляются страшные каринки вчерашнего дня. Грудь сдавливает болью и только. Все слёзы давно высохли. Осталось лишь бесконечное ощущение пустоты и одиночества. Кусака всхрапывает и подёргивает усами, напоминая о своём присутствии. Должно быть, во сне он гоняется за Рони и недовольно фыркает.
Медленно подтянув ноги, со вздохом поднимаюсь с кровати. Всё тело ломит, словно каждую клеточку тела растягивали и скручивали, причиняя боль. С трудом удержавшись на ногах, прикрываю глаза, чтобы комната вновь не уплыла из под ног. Прислушиваюсь к себе и устало понимаю, что чары действуют до сих пор. Беспросветное молчание сменилось горьким привкусом на губах. Магия не может исправить всего — это лишь временная пилюля, которая замораживает сознание. Она может подчинить, загипнотизировать, отключить какие-то чувства, в конце концов, но не изменить их. Так далеко чародеи зайти не могли.
Зеркало, стоящее возле комода, отражало высокую и стройную красавицу. После мучительных процедур Джаннет волосы цвета воронова крыла лоснились и тяжёлой волной укрывали плечи, на коже не было ни одного изъяна — она была несколько бледной, но ухоженой. И только глаза выдавали меня... В них была чёрная бездна тупого безразличия, бесконечная усталость.