— Что стало с Румой?
— Она сгорела.
— Сгорела? — Переспросила недоумённо.
— Вычерпала тогда свою силу до дна. Она ничего не помнит, всё-таки совем крошкой была. Для неё то страшное время вспоминается, как дурной сон. Но ведь я помню, Сая. В этом и заключается моя вина.
— Нет, Линси. Вы просто были маленькими детьми, потерявшими маму.
— Прости меня, — тяжело вздохнула девушка и обернулась ко мне.
— Всё в порядке. Ты ни в чём не виновата. Всякий наш поступок и решение имеют последствия. Но порой даже все боги мира бессильны что-либо изменить. Кстати, ты сегодня одна? — Добавила, стараясь отвлечься на что-то другое.
— Да, — Линси растерянно повела плечами, — господин Шерсар Даллийский был настроен отменить сегодняшнюю примерку, но Джаннет... — Девушка закатила глаза, — подняла такой шум.
— Понятно, — ответила, усмехнувшись.
Представляю, как Джаннет бушевала. Эта дамочка похожа больше на разъярённую фурию, чем на приятную и добропорядочную женщину.
— Поэтому они пошли на компромисс.
Ну конечно... Какое дело великому императору и его свите до убийства дорогого мне человека? Публика требует хлеба и зрелишь, и василиск это понимает. Он не оставит меня до тех пор, пока я не выполню его требования.
Тыльной стороной ладони вытерла скатившуюся слезу.
— Я рада, что ты здесь, — лёгонько сжала ладонь Линси, выражая признательность.
— Знаешь, думаю, что сейчас горячая ванна точно не помешает. Моя мама всегда говорила, что вода забирает дурные мысли и успокаивает.
— Твоя мама была мудрой женщиной, — прошептала тихо.
Глава 58
Масло сандалова дерева наполняло окружающее пространство. Мерцание ароматических свечей отбрасывало чёрные тени, которые, извиваясь, танцевали на стенах. Тишину нарушали только редкие всплески воды. Казалось, вязкая дрёма запускала длинные и тонкие пальцы в мои влажные волосы и убаюкивала, поглаживая по голове. Не в силах сопротивляться — закрыла глаза и вдохнула успокаивающий запах масел.
Нежные руки Линси скользили по чёрным прядям, втирая очередной питательный эликсир. Её движения были плавными и осторожными. Среди горы флакончиков я разглядела вонючую драконью слизь, но девушка уверенным движением руки убрала его в зелёный чемоданчик.
Трудно было сказать, сколько прошло времени с тех пор, как мы зашли сюда. Наверное, часы и минуты тоже подчинились чарам тишины и вязко, неторопливо текли дальше. Зачерпнув ладонью пышную пену, медленно сжала её и отпустила. Остывшая вода приятно холодила тело. Линси молча протянула мне полотенце и пушистый мягкий халат. Завернувшись в него, благодарно улыбнулась ей.
— Что ж, остался последний штрих — финальная примерка платья, — мягко произнесла девушка.
— Ты думаешь, это действительно так важно? Полагаю, Джаннет постаралась на славу. К тому же, поздно что-либо менять или подшивать.
Линси пристально посмотрела на меня и насмешливо фыркнула:
— Конечно, ты права. Но если во время приёма с тебя свалится платье или треснет в самом неподходящем месте, то помни, что я предупреждала.
Пожалуй, подобная ситуация была бы даже забавной. Представила, как во время дурацкого церимониального танца на мне с треском расходится ткань, и улыбнулась.
Приоткрыв дверь ванной комнаты, мы вышли вместе с клубами пара, последовавшими за нами. Лютика на кровати не было. Кот сидел перед низким столиком и гипнотизировал взглядом широкий поднос с обедом на две персоны. Кусака жадно вдыхал запах жареного мяса, которое так и манило его. Поднимал лапу, желая стащить его, и нерешительно опускал. Мяукнув со взглядом, полным отчаяния, он покосился на меня. На секунду замедлив шаг, подошла к подносу и отдала Лютику свою порцию. Ирбис целые сутки не отходил от меня, не решаясь оставить одну. Я ощущала его волнение и была благодарна пушистому за защиту.
И пройти через моего верного охранника мог бесшумно сейчас только один человек на свете, вернее василиск. Слёзы предательски защипали глаза. Поспешно сморгнула их и выдохнула, стараясь успокоиться. Хватит на сегодня сентиментальностей.
— Линси, ты голодна? Давай прервёмся на обед, а я за это время высушу волосы.\
Девушка отрицательно качнула головой, собираясь что-то сказать, но её живот издал недовольное урчание, и она досадно поморщилась.