Оборотень усмехнулся и нарочито безразлично посмотрел в оконце экипажа. Видимо, мы ждём своей очереди. Неужели у главы департамента нет особых привелегий? Чем быстрее начнётся этот вечер, тем скорее я смогу с него уйти. Тихие хлопки привлекли моё внимание. Тусклые вспышки порталов появлялись и вновь исчезали фактически одном месте. С этого ракурса сильно было не рассмотреть.
Заметив моё ёрзанье на месте и недовольное пыхтение, Лукас вежливо пояснил:
— На территории дворца запрещено использовать несанкционированные порталы. Все гости, прибывшие издалека, открывают проход на специальную площадку для переносов. Она находится за мощным охранным барьером, призванным обеспечить защиту императора и его окружения от внезапных вторжений. Любой, кто перенесётся во дворец без разрешения, будет немедленно уничтожен.
Задумчиво промолчала, не зная, что и сказать. Подобный барьер, наверное, требует бесконечного источника силы. Ведь направить такие чары и подпитывать щит из своего резерва для любого мага всё равно, что подписать себе смертный приговор. И даже пяти магам. И двенадцати. Продолжила мысленные вычисления, но к ответу так и не пришла. Не довелось мне настолько хорошо изучить природу силы. В любом случае, буду надеяться, что в подвалах дворца не складируются трупы несчастных чародеев.
От удручающих мыслей отвлёк дознаватель. Он чуть подался вперёд и жадно вдохнул воздух. По инерции вжалась в спинку сиденья и замерла, ожидая дальнейших событий. Мужчина хищно улыбнулся и уверенно распахнул дверцу экипажа.
— Пора, Сая.
Не к добру это. Как-то больно он уверенно произнёс моё имя, словно мы каждый вечер мило болтали у камина и совершенно точно были лучшими друзьями. С таким поведись. Останутся только рожки да ножки...
Неуверенно шагнула за Лукасом, который успешно притворился радушным лордом и требовательно протянул руку, помогая спуститься с подножки экипажа. Скрипя зубами, вежливо подала ему ладонь и ощутила, как он ощутимо сжал её. Температура тела оборотня значительно выше, в сравнении с человеком. Поэтому по ощущениям мне показалось, что я схватилась за горячую ручку чугунной сковорды.
Мы влились в живую очередь гостей, и только сейчас мне представилась возможность рассмотреть всё великолепие императорской обители. Ничего более прекрасного, созданного руками человека, мне не доводилось видеть. Белокаменный дворец сиял в ореоле магических огней. Зачарованные светлячки и бабочки кружили над гостями, освещая путь. Невиданные цветы, благоухая, привлекали восхищенные взоры гостей.
Неужели такая красота действительно существует? Или это снова игра моего воображения? Чтобы утвердить или опровергнуть это, шагнула к белоснежным цветам с изумрудной листвой. И тут же ощутила помеху. Оборотень и не думал отпускать мою руку. Я только безрезультатно встрепыхнулась, словно травинка на ветру. Многозначительно посмотрела на мужчину, но тот оставался невозмутим. Лукас вежливо говорил с представителем орчьей расы на смешно звучавшем гортанном языке. В какой-то момент он кивнул в мою сторону, назвав имя. Зеленокожий здоровяк почтительно кивнул.
— Отпусти меня, пожалуйста, — прошептала с затаёнными гневными нотками в голосе и, подумав, добавила, — пока вежливо прошу.
Ноль внимания. Словно никого сердитого и насупившегося вовсе нет рядом. Что же, тогда придётся самой снимать с себя эти когтистые оковы. Всецело отдавшись своему занятию, начала методично отгибать сильные пальцы оборотня. Получалось не так хорошо, как могло бы. Да у дознавателя и ладонь вдвое больше моей, чего уж там! Но мои пыхтения не могли остаться незамечанными. Вот был бы здесь Лютик, — мысленно ругалась я. Он бы эти хваталки отгрыз, не задумываясь.
Подмога пришла неожиданно.
— Ссая, больше не отходи от меня без надобности.
Резко обернулась, узнав эти шипящие нотки в голосе. Василиск стоял передо мной в чёрном, как ночь, костюме. Волосы убраны в низкий хвост, а глаза... Зрачки сузились и смотрели крайне недобро. Кажется, кто-то злится. Не выдержав, фыркнула. Ещё и недоволен. Обманул, оклеветал женщину, заменившую мне мать, и злится. Правду говорят, что все стражи бессердечные. Вместо сердца у них куски льда, которые невозможно растопить.