Мы вышли на свет следующего фонаря, я еще покрутил шеей, и тут нас разглядело возмездие. И не надо было крутить шеей — оно последовало не сверху, хотя, возможно, и свыше.
Из оставшейся за спиной темноты нас нагнал и круто тормознул "воронок". Два милиционера проворно выскочили из кабины, и один уже крепко сжимал мне руку повыше локтя, а второй, проскочив мимо, грузно шуршал в кустах, как лось.
Я оглянулся — милиционер смело заломил мне руку за спину; я ойкнул.
— Полегче, — сказал милиционер.
— Это вы по легче, — сказал я.
— Ты у меня! — сказал он.
— Я у тебя не убегаю и не сопротивляюсь, — сказал я.
— Это точно, — сказал он, — куда ты… денешься.
И он улыбнулся открытой, детской улыбкой. Был он сам мелковат, а зубы были замечательные и крупные. "А ведь я мог бы с ним справиться", — подумал я, сжимая в свободной руке ключ от храма. Бог меня спас, я мог бы и убить таким ключом…
— Ключик-то отдай мне, — сказал он тогда.
Я отдал.
— Ну и ключик! — восхитился он. — Откуда такой?
— От квартиры, — не удержался я.
Милиционер, к счастью, не обиделся, а засмеялся, довольный.
— Скажешь… — сказал он утвердительно и удовлетворенно.
— Да отпусти ты руку, не убегу, — сказал я.
— Прописан? — спросил он.
— Прописан, — сказал я.
— В Москве?
— В Москве.
— Где?
Я назвал.
— Далеко же ты забрался. Как добираться-то будешь?
— На такси.
— У тебя что, и деньги есть? — искренне удивился он. — Не все разве пропил?
— На такси осталось.
— Покажи прописку.
— Да не ношу я с собой паспорт! — Это меня всегда бесило.
— И зря, — сказал он, но руку отпустил.
Этот милиционер был ничего. Другой был хуже. Он вылез, запыхавшийся, из противоположных кустов: как он перепорхнул?
— Ушел, гад! — сказал он.
Что Павел Петрович сбежал, вызывало во мне смешанное чувство: с одной стороны, я был, конечно, за него рад; с другой — он меня этим очень удивил, такой своей способностью; с третьей… "Адам, Каин, Авель…" — думал я и усмехнулся не без горечи.
— Взгляни, — сказал мой, протягивая ключ коллеге.
— М-да, — протянул тот. — Откуда такой?
— Не говорит, — доложил мой, — и паспорта нет.
— Так ясно, — сказал тот, — без прописки, значит.
Я было вскипел, но мой поддержал:
— Говорит, что прописан в Аптекарском переулке.
— Где это?
— У грех вокзалов, — сказал я.
— Ну, у трех вокзалов вы все прописаны… — засмеялись они вдвоем. — А друг твой что, тоже там прописан?
— Да не друг он мне…
— Что, впервые видишь?
— Впервые вижу.
— Чего же в обнимку шли?
— По дороге было.
— На три вокзала?
— Да нет, до трассы. Я тут заблудился, а он сказал, что покажет.
— А ведь не простачок, а? — поощрительно кивнул тот моему.
— Это да, — согласился мой.
— Заблудился, видишь ли. А где ты заблудился-то, хоть знаешь?
Вот это был вопрос! Это он меня взял. Этого я совершенно не знал, где я.
— Откуда хоть идешь, скажи, — подсказал мне мой, словно и впрямь был на моей стороне.
— Из монастыря.
— Из монастыря?! А что ты там делал?