Не сотворив себе кумира,
За те же дни, которых семь,
Пошел на разрушенье мира,
Провозгласив ему: "Аз Есмь".
И напролом от смерти к Жизни
Ввел счет от первого лица,
Вернув утраченной отчизне
Ее Отца.
И в стогнах Иерусалима,
Распявших Сына Моего,
Такая же окрепла глина,
Как и в Адаме до него?
Отныне не бывать Учителю
Превыше в том Ученика —
И Бог склонился пред Спасителем
В усталой участи творца.
Се Человек! И после Бога
Не остается ничего —
Дань восхищения благого
Опустошенностью Его.
14 апреля 1996
(6 июля…)
Киноикона
Как будто ржавой фильмы плеск —
Все тонет в стареньком тумане.
Забор. Дорога. Поле. Лес.
С коровой на переднем плане.
Жует корова по слогам,
Квадратно бьется пульс на вые.
И драгоценно по рогам
Стекают капли дождевые.
Себя забыв и всем простив,
Он ловит каплю в сто каратов.
И значит, это объектив,
и значит, это — оператор.
Он так изображенью рад!
Его экран в заплатах манит.
И значит, это аппарат,
И значит, он киномеханик.
Никто, однако, не придет!
Хоть фильма выше всяких критик…
Но кто-то сверху дождик льет,
И значит, у него есть зритель.
Бог видит своего божка
Сквозь струи дождика кривого,
И жизнь, как смерть, Ему близка,
Как расстоянье до коровы.
Он зрит в чердачное окно
И слышит снизу плач ребенка…
Так совершается кино,
И в это время рвется пленка.
1985–1996
Годовщина
(Памяти Вл. Соколова и Бродского)
Величие замысла может выручить…
Бродский, из последней встречи
Вооруженный зреньем тыщи ос,
Не выбрав до конца ни сердца, ни погоста,
"Не быть иль быть?" — вопросом на вопрос
Ответив Гамлету, он просто…
Он вышел в сад. Калитка или выстрел?
Дымок вился из будто пистолета…
Сказал, быть может: "Господи, как быстро!
Последней может быть лишь сигарета".
Вооруженный зреньем тыщи ос,
В сад/зал взглянул, перевернув бинокль,
"Не быть иль быть?" — о замысле вопрос,
Вопрос, возможно, непротертых стекол.
За ним осталась приоткрытой дверь —
Щель уже кошки, но пошире мышки…
Быть иль не быть, товарищ? Верь не верь,
Свобода есть приговоренность к вышке.
Не быть иль быть? — лишь замысла вопрос.
Что он/ты нам об благородстве трёкал?
Тень от отца, дымок от папирос —
Что вопрошать? Ты лучше в зал покнокай…
Сад полон ожиданьем прошлых встреч,
И "по тоге" — одно лишь постоянство.
Велик ли замысел? Проходит наша речь,
Да что там речь! проходит даже пьянство,
Проходит одиночество и боль,
Проходят девять дней, сороковины,
Призванье, назначение и роль
Проходят, как проходят годовщины.
Неужто вопрошанье только ритм?
Иное бытие покажется не новым,
Коль через год ты будешь говорить
С новопреставленным Володей Соколовым.
И вы сойдетесь на двух-трех строках…
Ты будешь удивлен, что это из Рубцова.
Как будто выдается напрокат Поэзия…
Сыновья иль Отцова.
Там Мандельштам Есенину сродни:
Талас на голову иль вервие на шею…
И не сочтенные, ворованные дни
У Пушкина… пред Вечностью немеют.
1997