— От дедушки Степана вам поклон!
— Спасибо! Как он?
— Хорошо всё. Охотимся. Кое-что продаём… — Марьяна улыбнулась. — Дедушка всё ж бывший егерь! Все звериные тропы знает — без добычи не сидим.
— И ты, значит, с ним?
— И я…
— Слушай, Марьяна. Подожди меня недолго…
Прав был Андрюшка, аптечные весы в лабазе нашлись! Хорошие, швейцарские. Правда и стоили целых восемь рублей! Однако, деваться некуда — пришлось купить. Мало вероятно, что земство оплатит — оно еще и за дрова-то не рассчиталось.
Забрав покупку, доктор вышел на улицу. Было довольно тепло. Сквозь палевую пелену облаков пробивалось солнце.
— Приманку? Для волков? — улыбаясь, переспросила девчонка. — Да, делаем… Недавно вот, продали… Я сама деду помогала, там особая соль нужна… как её…
— Глауберова, — Иван Палыч прищурился. — Сернокислый натрий…
— Да-да, так! У нас уже мало её…
— А заказчик-то кто? Кто-о?
— Так говорю же — Гвоздиков, Яким. Из наших.
Вот это был номер, о чём следовало немедленно сообщить Гробовскому. Увы, того дома не оказалось… Вообще никого не оказалось, все разошлись по делам. А поручик, скорее всего, поехал в город — докладывать по бронепоезду.
И что же делать теперь? Придется уж ждать до вечера.
Заглянув по пути в трактир, Артём купил фунт ситного с изюмом и отправился к Анне.
Учительница ещё не закончила, занималась с отстающими, и доктор терпеливо дожидался на скамеечке в коридоре.
Наконец, ученики с веселым хохотом убежали.
— Иван, я так за тебя тревожилась! — Анна Львовна заварила английский чай из красной жестяной коробки. — Эти волки… слухи… Говорят, даже оборотни!
— Были оборотни! — не моргнув глазом, подтвердил гость. — Во-от с такущими клыками!
— Что-о? — учительница округлила глаза.
— Но мы их — серебряными пулями! Запросто… — пару секунд поглядев на возлюбленную совершенно серьёзно, доктор всё же не выдержал и весело рассмеялся. После чего спросил про Гвоздикова. Как бы так, между делом, не доставал ли?
— Да было пытался, но я ему обещала — в лоб! — расхохотавшись, девушка вдруг задумалась. — А вообще, я его давненько уже не видела. Ну да, с момента ареста трактирщика!
В общем-то, всё правильно. Надобность в Якиме, как в секретном агенте, с момента ареста Сильвестра отпала. С другой стороны, Гвоздиков — секретный сотрудник Гробовского… И верно, поручик уже приставил его к какому-то иному делу… Но, приманку-то Гвоздиков заказал! Для Сильвестра? Если так… А что? С одной стороны — агент, а с другой — сам себе на уме, и вовсе не против поработать и на преступников. Такого уж склада тип. Двурушник!
Гробовский объявился через пару дней, вполне довольный и даже какой-то расслабленный.
Заглянув в больничку буквально на пару минут, обещал обо всём рассказать вечером, да оставил газету — местные «Ведомости». Мол, Аглая просила почитать — для тренировки.
Доктор и сам с любопытством развернул газетку — узнать последнее новости, благо номер-то был вчерашний, свеженький!
Развернул…
И буквально с первых строк…
«Раскрытие крупнейшей шпионской сети!»
«Германские шпионы — в депо»
«Покушение на бронепоезд 'Святогоръ»!
«Бронепоезд спасен благодаря умелым действиям контрразведки полиции»!
«Шпионы престанут перед судом»!
«Поручик Алексей Гробовский — о преступлении»!
«Борец ос шпионами поручик Гробовский»!
Такие вот были заголовки.
И — портрет! Алексей Николаевичи Гробовский, собственной персоной! На первой полосе!
В статье же конкретики оказалось мало. Иван Палыч понял только, что в ремонтном депо была устроена засада, в которую и угодили диверсанты, всё молодёжь — пара мастеровых и «студенты с левыми взглядами». Ну да, ну да, как же без левых-то? Как писала газета, «вражеские агенты нашли связь с антиправительственными силами революционного толка». Про Штольца не было написано ни слова.
— Так его и не поймали! — уже вечером, поглядывая на Аглаю, скупо сообщил Гробовский. — Понимаешь, он делал все не сам — чужим руками. Вербовал, оплачивал… По виду — он! Но, лично встречались с ним только старшие «троек». Получали указания, взрывчатку… Штольц же представился им, как агент антивоенных сил. Сыграл на революционных идеях. Надо сказать — хитро! Но, наследил — по фотографии его многие опознали. Кстати, спросишь, откуда фото?
Иван Палыч фыркнул:
— Не спрошу… Мадемуазель Ксения?