Артём дёрнулся:
— Я подкину!
— Ну, разве что — до станции… Не забывай, Иван Палыч, о контрразведке!
Ночь прошла тревожно, доктор почти не спал. Всё думал об Анне. О том, правильно ли он поступил, рассказав все полиции. А под утро опять стало хуже Василию…
И снова нитроглицерин, морфий.
Если так пойдёт — вполне можно и потерять парня.
«Почему же стало хуже?»
Тоны сердца, и без того глухие, теперь путались, пульс скакал — то нитевидный, то пропадал. А ведь должны были стать ровнее.
«И стали! Когда дал лекарство. А теперь…»
Передозировка? Дигоксин копится в организме медленно, у детей чувствительность выше. Но ведь все расчитал! Перепроверил на несколько раз!
Может, гликозиды нагрузили клапан сверх меры? Сокращения сильнее, но клапан не справляется, застой растёт? Нет. Судя по тонам сердца — не то.
Ждать. Как бы тяжело не было — ждать. Именно что дигоксин копится — и нужно время, чтобы добиться нужной концентрации. Рисковано. Но… Иного выбора нет.
Гробовский явился к обеду, весь из себя довольный. Уселся в смотровой, деятельно потёр руки:
— Ну, что, Иван Палыч, приступим? Вот тебе конвертик… Вручишь Сильвестру… прямо в руки! Если тот что спросит, всё подтверждай. И ничему не удивляйся! И не бойся ничего — мы рядом будем.
Доктор послушно сунул в карман конверт с надписью — «Сильвестру, ротному». Усмехнулся:
— Он что же, ещё и ротой командовал?
— Ротой, ротой… да не простой, — хмыкнул поручик. — Не простой, а «золотой»! Занимались вымогательством денег у других воров. И много кого обидели… А Сильвестр был у них «капитаном». Думаешь, зря он в Зарном сидел? Эх, всё же хорошо, что мы в деревне! Не так-то легко скрыться.
Быстро темнело. Пошел снег. Свет мотоциклетной фары выхватил из сгущавшейся тьмы закопченные стены обгоревшей церкви.
Заглушив двигатель, доктор слез с мотоцикла. Походил взад-вперед, чтобы не замерзнуть, прислушиваясь к каждому звуку. Вот где-то неподалеку залаял пёс! Едут? Уже?
Нет. Сани прокатили мимо… Не местные — городской фаэтон с поднятым верхом. Верно, кто-то к кому-то приехал… или заказали.
Прождав с полчаса, Иван Палыч поехал к часовне у старого кладбища. Там было тихо. На могилах зловеще чернели кресты.
И тут — никого! Полчаса прошло… сорок минут… час…
А, что, если Сильвестр…
Хотя — вечер еще не закончился…
Поёжившись, молодой человек запустил двигатель. И вдруг заметил фаэтон! Тот самый, с поднятым верхом.
— Туши фару, доктор! — подъехав, гулко скомандовал кучер.
Голос показался Артёму знакомым. И это точно был не Сильвестр!
Послушно погасив фару, Иван Палыч повернул руль и резко включил свет.
На козлах сидел Яким Гвоздиков! В дохе и в мохнатой шапке, как заправский «лихач».
— Говорю же, гаси!
Тьма… Тишь…
— Садись!
— Где Сильвестр?
— Ждёт. Вместе с Анной.
— Но, мы так не до…
— Если хочешь увидеть ее живой — садись! — во все горло гаркнул Яким. — А не хочешь, так я поехал… Н-но!
— Да постой ты! Мотоцикл…
— Тпр-ру! Оставь. Кому он тут нужен? Вообще, мог бы и пешком…
Хм, пешком… Не-ет! Гробовский не зря настаивал на мотоцикле!
Что ж, доверимся. Что еще делать-то?
— Стой… Повернись… Да не дергайся! Всё. Садись теперь.
В санях еще кто-то был. Вряд ли Сильвестр. Так, на подхвате…
Завязали глаза, связали за спиной руки…
— Н-но, залетные! Н-но!
Поехали. Заскрипел под полозьям снег. Залаяли где-то рядом собаки… Вот смолкли… Выехали из села… А это что за звуки? Поезд! Станция…
Не остановились, нет… Снова тишина… И вновь — поезд. Гудок паровоза, стук колес… Едем вдоль железной дороги. Интересно, куда? В город или прочь? Если в город, то можно будет определить — не так уж ещё и поздно! А сколько? Часов восемь? Девять? Скорей, около семи!
— А помнишь, доктор, как бабу отбил у меня? Тогда, когда я только в Зарное приехал? — задумчиво произнес Яким. — Она мне пощечину отвесила, а с тобой пошла…
И замолчал, больше за всю поездку не проронив ни слова.
Минут через двадцать что-то загудело… Грузовик! Рядом всхрапнула лошадь — извозчик?
Смутно донеслись людские голоса… остановились… Верно, на перекрестке…
— Вечерние ведомости'! Покупайте «Вечерние ведомости»!
— Речь господина Керенского в Думе!
— Немцы в Бухаресте, но наши держат фронт!
— Отставка генерала Жоффра!
— Речь господина Керенского!
Мальчишки, газетчик… Город! Куда теперь?