Она прищурилась, глаза блеснули.
— Сердце, говорите? Ох, доктор, берегите его. А то, знаете, в Зарном девки поговаривают, что доктору пора бы… — она сделала паузу, лукаво глянула на спутника, — жену подыскать. Чтоб сердце в тепле и доброте держать!
Артём поперхнулся, щёки вспыхнули.
— Анна Львовна, вот вы как? — засмеялся он. — Ну, коли так, я подумаю… Только, чур, вы первая в списке!
Анна рассмеялась.
— Ишь, какой прыткий! У вас уже и список имеется! Обстоятельно к делу подошли!
Они миновали улицу, вышли на перекресток, на углу которого мальчишка-газетчик что вопил:
— «Вечерние ведомости»! Покупайте! «Из окопов под Пинском: наши солдаты нуждаются в зимнем обмундировании»! «Кадеты обвиняют правительство в бездействии — громкие речи Милюкова»! «Вечерние ведомости»! Покупайте! «Тело „старца“ найдено в Неве — кто стоит за убийством?»
Иван Павлович невольно замедлился, оглядываясь на мальчика.
— «Очереди в лавках Петрограда: тревожные настроения в столице». «Местные управы просят ускорить поставки муки и соли»! «Доктора испытали новое средство против тифа в действии»! «Субботина отправили на каторгу»! «Вечерние ведомости»! Покупайте! Читайте!
Тут уже и Анна Львовна остановилась.
— Слышали? Про Субботина пишут. Давайте газету возьмем?
Артём вынул гривенник, взял газету, развернул. Пришлось листать почти до самого конца. Короткая заметка сводилась к одному — Егора Матвеевича Субботина, за воровство лекарственных средств, су на днях приговорил к десяти годам каторжных работ.
Анна прочла через его плечо, улыбка сползла.
— Десять лет… — шепнула она. — Впрочем — и поделом.
Впереди, у хлебной лавки, началось какое-то оживление, загомонила толпа. Крики, возмущение, топот. Артём замер, потянув Анну в тень. У лавки десяток женщин — в платках, с усталыми лицами — штурмовали двери магазина.
— Хлеба давай! — заорала одна, размахивая кошелкой. — Детей кормить нечем, а вы, гады, муку припрятали!
Другая, моложе, в рваном пальто, швырнула ледяной булыжник в дверь. Лед разлетелся на куски.
Мужики, глядя на это как на цирк, курили, озорно подбадривали:
— Жми, бабы! Долой барыг!
Лавочник, багровый, выскочил с кочергой.
— Воровки! Что творите? Полицию кликну! Нету хлеба, говорю же! Не завезли еще. Двери-то зачем мне ломать?
Но толпа напирала, кто-то вырвал кочергу, и лавочник поспешно юркнул обратно. Из переулка вынырнули двое городовых, запели свистки.
— Разойдись!
— Господи, самый настоящий бунт… — шепнула Анна. — Иван Палыч, уведите, прошу вас, страшно!
Они свернули, прошли стороной кричащих.
Снег поскрипывал под сапогами, светило солнце и вскоре неприятный инцидент с толпой был забыт. Вновь начали обсуждать газетную новость про Субботина, плавно перешли на общие государственные дела. Но не успели поговорить о царской семье, как Иван Палыч вдруг остановился как вкопанный.
— Что такое? — спросила Анна Львовна. — Что-то заболело? Вид у вас бледный.
— Вон там… — кивнул он в сторону. И прошептал: — Видите? Стоит.
Анна пригляделась.
— Кто стоит?
Взгляд зацепился за толпу у базара. Среди шуб и треухов мелькнула фигура — сутулая, в поношенном пальто. В руках — потрёпанный чемодан, будто набитый камнями.
— Вы про вон того мужчину говорите? Вы его знаете? — смутилась Анна. — Какой-то бродяга. Постойте…
Она пригляделась внимательней. Неприятный мужчина, небритый, с впалыми щеками, пробирался через толпу, озираясь, как загнанный зверь. Пальто висело мешком, воротник поднят. Еще эти черные круги под глазами — было видно, что незнакомец не спал долгое время. На жулика похож.
Мужчина остановился у лавочника, который торговал калачами, долго рассматривал калачи. Потом вновь пошел — до телеграфной конторы, где поставил чемодан, огляделся. Рука его скользнула в карман, будто проверяя что-то. Оглянулся, давая возможность рассмотреть его лучше.
Так это же…
— Иван Павлович, мне это кажется? — удивленно спросила Анна.
— Нет, не кажется, — сквозь зубы произнес доктор. — Это он и есть.
— Это же… Штольц!
Глава 22
Штольц! Откуда он здесь? Как? Зачем? И вид… Обычно — щеголь, а нынче же… Нынче совсем наоборот. Обрюзг, сутулился… И взгляд — как у затравленного волка! Да, да — волк. И очень опасный.
— Берёт извозчика! — ахнула Анна Львовна. — Сейчас уедет!
— Скорее, за ним! — доктор тут же подозвал «лихача». — Вон за тем фаэтоном. Плачу вдвое!
— Ты что… — удивилась Анна.
— Нельзя упускать! Ни в коем случае нельзя!