ВСЕМОГУЩИЙ КЛЕРК
Павел быстрым шагом миновал три лестничных облупившихся пролета, проскочил в дверь и судорожно захлопнул ее за спиной, оказавшись в пропитанном запахом лука и плесени помещении. За двадцать лет он так и не сумел привыкнуть к этому коммунальному свинству, но брат не хотел никуда переезжать – тяга к свинству напрочь впиталась в его ДНК. Павел поставил пакеты из «Пятерочки» у входа и снял плащ, повесив его на шатающийся крючок. Из зала выбежали дети. Их было шестеро. Нина, Сашка, Лиза, Никитка, Петя и годовалый Марк. Они тут же налетели на стоявшие в углу пакеты, выискивая среди содержимого какое-то лакомство. Павел проследовал в зал через кухню. За плитой, вяло помешивая что-то воняющей в огромной кастрюле, стояла Дарья. «Здорова, Паша», – бросила она, не оборачиваясь. «Здравствуй, Даша», – ответил Павел. «В зале, на диване, – не дожидаясь вопроса, проговорила она. – Все здоровы, все хорошо, не в запое, с работы не выгнали, – протараторила она. – Не утруждай себя вопросами, иди сразу к братцу». Павел вздохнул, поджав губы, и отправился в зал. На диване лежал Борис. В растянутых трениках, в некогда белой майке, с трехдневной щетиной и растрёпанными волосами. Он смотрел телевизор, с экрана которого брызгая слюной дебатировали какие-то второсортные политики и общественные деятели. Павел подошёл к дивану и сел на край.
– Привет, – проговорил он.
– Здорова, брат, – ответил Боря и, кряхтя, поднялся. Сел. Отрыгнул. – Как сам?
– С божьей помощью, – пожал плечами Павел, оглядываясь. В старом серванте виднелись иконы, на стене висел поеденный молью ковёр, балкон был завален многолетним пылящимся хламом. – Что с работой?
– С какой работой? – потирая глаза, спросил Боря.
– С работой на стройке, куда я тебя устроил на той неделе.
– А, ты про ту… – махнул рукой Боря. – Так я в первый же день свалил оттуда на хуй.
– В очередной раз…
– Не, брат, это не работа, а каторга, ей богу, – развёл руками Боря. – Я там с пацанами пообщался, они все воют как волки. Короче, пашут с утра до ночи, а прораб у них гандон редкостный – ещё и штрафует, когда моча в голову ударит. Потом сам посуди – мне ехать на двух маршрутках туда, а обратно, когда темнеет, бежать надо на остановку, чтобы на последнюю успеть. В общем, братец, не по мне такая работа.
– Платят же нормально… Официальное оформление, льготы. «Газпром», все-таки…
– «Газпром» не «Хуйпром», я вон грузчиком пошёл на базу овощную здесь рядом и в хуй не дую, – прыснул Боря. – Штуку в день платят, что ещё надо? Дашка довольна, спиногрызам на еду и лекарства хватает, ещё и мне на пиво остаётся.
Павел покачал головой.
– Слушай, брат, а пойдём накатим по сотке? – Борис вскочил с дивана и хлопнул в ладоши. – У меня холодная чекушка стоит, закусь есть. Пойдём, а?
– Ты же завязал вроде?
– Завязал, – кивнул Борис, – но суббота же.
Они прошли на кухню и сели за маленький столик у окна. За окном во дворе играли дети, на лавочках сидели пьяницы, какой-то измазанный старик чинил свою «Жигули», подростки у гаражей раскуривали траву.
– Шо приперлись? – буркнула Даша.