Как-то весенним мрачным днём он прогуливался по аллейке, курил дешевую сигарету и размышлял о совершенно низменных вещах, например о том, как прокормить себя этим днем. Навстречу ему шёл мужчина, и черты его лица показались Даниилу уж больно знакомыми. Это был Дмитрий. Дима Коптев, однокурсник Даниила и военный корреспондент, который снабжал его информацией с Западного фронта. Димка изменился за это время – они не виделись почти год, и теперь он сильно раздобрел, отпустил бороду и надел на нос причудливые очки.
– Дима! – выкрикнул Даниил, замерев в ступоре. Дима остановился не сразу, сначала притормозил, прищурился и уж потом, минуя пару метров, встал. – Не узнал?
– Даня? – нахмурил брови тот. – Ты, что ли?
– Я, конечно! – всплеснул руками Даниил. – Ты какими судьбами тут, братец?
– Да я… – Дмитрий потупил взор. – Я же перевёлся, в Москву вернулся в том году. Работаю здесь теперь.
– Где трудишься?
– В «Новус Эст», – пожал плечами Дмитрий. – Хорошее место предложили в международном департаменте, платят прилично.
– Как же так, брат? – Даниил отпрянул. – Ты ведь статьи писал разоблачающие, за правду топил, справедливость в высшую степень возводил. Да меня оттуда погнали из-за нашей с тобой переписки, а теперь я не могу даже менеджером вшивым устроиться.
– Да ты не кипятись, – Дима отступил, выставил вперёд руку. – Я там лишнего наговорил тогда… До сих пор раскидаться не могу. Ну, не бывает правды, не бывает, брат! И справедливости тоже нет. Мы, блять, дескать, такие ужасные, а они – все ангелы во плоти. Нет! Обе стороны хороши, обе используют грязные методы в этой войне, которой нет ни конца не края. С той стороны тоже столько подводных камней всплыло, что голова кругом идет. Да кто мы такие, чтобы вклиниваться в этот процесс, а? Да что мы можем вообще? Ты только посмотри на себя – грязный, запущенный, воняешь. Брат, ну скажи мне, неужели жизнь одного единственного индивида не стоит ничего? Вот так я размышлял и пришёл к выводу, что жизнь моя – самая высшая ценность на этом свете. А в жизни я хочу есть, пить и получать набор услуг, которые эту короткую и мрачную жизнь сделают чуточку лучше. Вот в чем суть, понимаешь, брат? Ради чего вся эта возня?
Даниил внимательно его слушал, а потом проговорил:
– Давай так. Замолви за меня словечко в «Новус Эст». Я принесу публичные извинения и буду ебашить как раб, принимая все их сучьи кодексы и правила.
Дмитрий как-то странно смерил Даниила взглядом, протянул руку и вяло ее пожал. А затем он отправился дальше, по своим делам. Даниил проводил его взглядом и пошёл по делам своим. Он умер через две недели от какой-то неизученной болезни. По крайней мере, так было написано в его некрологе.
ДРЯНИ
Маше было двадцать, когда умер ее отец. Глупейшая смерть из возможных – вырезали аппендицит в местном отделении и занесли заражение. Четыре дня в огненном бреду, а потом мучительная смерть и пожимающие плечами врачи. Тогда она впервые задумалась о том, что этот мир не такой уж и радужный. Она возненавидела людей в белых халатах за то, что у них есть право на такие глупые ошибки, цена которых – человеческая жизнь. И этим правом бездарные неучи пользуются в полной мере на регулярной основе. Учебу в престижном вузе, куда отец устроил ее по блату, Маша перестала рассматривать как плацдарм для дальнейших перспектив в жизни. Почти все студенты платили за каждый зачет и экзамен, а по-настоящему учились лишь единицы, да и те время от времени носили деньги тому или иному несговорчивому преподавателю. После смерти отца платить за учебу она больше не могла, да и учиться Маша вовсе не хотела, поэтому бросила все и устроилась на работу кассиром в продуктовый магазин.
Через год, когда суд над медиками оправдал всех причастных к смерти ее отца и даже не лишил их возможности иметь статус доктора, Маша окончательно поникла. Она впала в глубокую депрессию, начала злоупотреблять алкоголем и наркотиками. Побороть депрессию ей помог Даня – молодой человек, работавший в том же магазине охранником. Бывший успешный журналист, а ныне – опустившийся на дно маргинал, презирающий всех вокруг. Он и затащил ее в кружок под названием «ОППО», так называемые молодые революционеры, целью которых было свержение режима радикальным путем. Кружок носил кодовое название «Дряни» и был одним из сотни других подобных кружков «ОППО» по всей стране. В «Дрянях» состояло, по меньшей мере, двадцать два человека, трое из них были засекречены в целях конспирации. У каждого члена кружка была история, а порой и не одна, схожая с историей Маши. У кого-то забрали бизнес, кому-то подбросили наркотики, чью-то мать сбил пьяный подросток, и его даже не лишили прав. Когда ее приняли в «Дряни», Даня рассказал ей и свою историю про то, как он пытался бороться против лживой государственной пропаганды. Маша посещала каждое собрание кружка, участвовала в тайной агитации, рассылала письма на электронные почты по спискам, поддерживала и распространяла изобличающие прогнившую систему видео на Ютуб, а через два месяца получила кличку – Медуза, что дало ей право считать себя постоянным членом сопротивления.