Рефаим заставил себя успокоиться и дышать в ночи.Он знал, что ему надо делать.Он еще раз глубоко вздохнул и сказал:"Я призываю власть духа древних бессмертных,которой я по праву с рождения могу командовать."Рефаим замер, ожидая утечки энергии, которую должна была вызвать его мольба, но он был удивлен её приливом. Казалось, ночь вокруг него увеличилась, пульсировала с грубой и древней силой. У него было мрачное предчувствие, но он использовал все это– пропускал силу через себя,готовясь наполнить себя бессмертием, текущим у него в крови, крови, которую он разделял со Стиви Рей.Пока бессмертие наполняло его, тело поглощало энергию так интенсивно, что Рефаим упал на колени.
Он осознал что что-то сверхестественное начало происходить, когда понял что он автоматически выбросил вперед обе свои руки чтоб удержать себя от падения – и обе руки среагировали, даже та которая была сломана и привязана к груди ремнем.
Рефаим стоял на коленях дрожа и держа обе руки перед собой. Его дыхание ускорилось когда он согнул руки.
"Еще!" – прошипел он – "Иди ко мне!"
Темная энергия вновь хлынула в него, животворящий поток холодной ярости,которую он изо всех сил пытался подавить.Рефаим знал, что это внутреннее ощущение отличалось от всего того, что он чувствовал прежде, призывая силы,к которым ему открывала доступ кровь отца,но он не был желторотым птенцом.Много раз он имел дело с тенями и другими существами, которые наполняют ночь. Пропуская глубоко внутрь себя, Ворон-Пересмешник вдохнул энергию, как воздух зимней ночи.А потом он широко расставил руки и в тот же самый момент расправил свои крылья.
Оба крыла отвечали ему.
“Да!” Его радостный крик заставил тени корчиться и дрожать в экстазе.
Он был цел снова! Крыло было полностью излечено!
Рефаим вскочил на ноги. Расправив крылья, он выглядел словно внезапно ожившая скульптура идола. Его тело вибрировало от наполнявшей его силы, и Ворон-Пересмешник продолжал взывать к ней. Воздух пылал красным, как будто фосфорецирующий туман покрывал его. Заимствова силу Темноты, Рефаим воззвал в ночи. "Могуществом бессмертия моего отца, Калоны, чьим наследием являются кровь моя и дух, и во имя его, я повелеваю этой силе направить меня к Красной – что пила мою кровь, и с которой мы скреплены Запечатлением и долгом жизни. Направь меня к Стиви Рей! Я повелеваю так!"
Туман на какой-то миг завис,а затем сместился и, словно лента алого шелка,тонкой блистающей тропинкой расстелился в воздухе перед ним.Стремительный и уверенный, Рефаим взмыл в небо и полетел следом за манящей Тьмой.
Он нашел ее недалеко от музея в парке, окруженную дымом и смертью. Как только он тихо кинулся с неба, Рефаим удивился, как люди в домах, обрамляющих территорию, могут быть такими забывчивыми к тому, что было разрешено только за пределами обманчивой безопасности своих передних дверей.
Клубы черного дыма исходили из центра парка. Рефаим смог различить лишь верхушку крепкого старого дуба, под которым развергся хаос. Приблизившись, он замедлился, раскинув крылья в стороны, вдохнул воздух и позволил ему нести себя бесшумно и быстро, до самой земли.
Недолетка не заметил его. Но Рефаим подумал, что мальчик бы не заметил и прибытия целой армии. Он был сконцентрирован на попытках прорваться в круг при помощи смертоносного кинжала, сквозь то, что выглядело как круг тьмы, образующий сплошной вал – или по крайней мере, как это казалось недолетке.
Рефам не был недолеткой, он понимал Тьму, на много лучше
Он проскользнул мимо мальчика незамеченным, подступился к кругу с его самой северной точки. Он не был уверен, инстинкт или влияние Стиви Рей привело его сюда, но понял – хоть и ненадолго, двое могут стать единым.
Он остановился, и единым, резким движением сложил свои крылья, скрестив их за спиной. Потом он выставил руки и тихо обратился к алому туману, все еще управляя им. "Скрой меня. Позволь мне преодолеть препятствие." Рефаим сделал первый оборот пульсирующей и клубящейся энергии, а потом, легкими движениями пальцев рассредоточил туман вокруг своего тела.
Он ожидал, что будет больно. Хотя бессмертная сила подчинялась ему, повиновение никогда не достается малой ценой. Чаще ценой становится боль. На этот раз волна боли прокатилась сквозь него словно лава, но он принял ее, потому что это стоило того.
Невозможно было приготовиться к тому, что могло ждать его внутри круга. Рефаим просто сконцентрировался, и, скрытый силой, наследованной от его отца по крови, шагнул вперед. Стена тьмы расступилась перед ним.