"А ты нет", сказал он, "И Тьма питалась и от тебя тоже"
"Мне не так хреново, как тебе, потому что ты налетел как Бэтмен и спас меня прежде, чем этот чертов гадкий бык смог бы сделать хуже. Тогда я зарядила в него Светом, что было невероятно круто, кстати. И эта твоя кровь бессмертного внутри для меня как Банни-кролик-энерджайзер".
"Я не летучая мышь", – все, что мог он ответить, потому что из всего, что она сказала, понял только это.
"Я не сравнивала тебя с летучей мышью, я сказала, что ты был похож на Бэтмена. Он – супергерой."
"Я не герой."
"Но ты был моим героем. Дважды."
Рефаим не знал, на это сказать. Все что он знал – это то, что слова Ситиви Рей, о том, что он ее герой проникли в глубь его существа и это неожиданно сделало боль в его теле и переживания за нее более сносными.
Ну что ж, посмотрим. Смогу ли я вернуть должок. Опять. Она встала и протянула ему руку.
"Я не думаю, что способен есть сейчас. Все же, немножко воды не помешало бы. Я выпил все, что мы подобрали здесь ранее."
"Я не поведу тебя на кухню. По крайней мере, не сейчас. Я выведу тебя наружу. К деревьям. Хорошо, к тому большущему дереву рядом со старой беседкой на переднем дворе, если точнее"
"Зачем?"
"Я уже говорила тебе. Ты помог мне. И я думаю, что могу помочь тебе, но я должна быть ближе к земле, чем мы здесь. Я думала об этом. В деревьях заключена основная сила. Я в каком-то смысле использовала эту силу раньше. Фактически, это может быть частью причины, по которой я была способна вызвать ту вещь." Она дрожала, ясно помня просьбу Темноты, и Рефаим полностью понял это. Если бы его тело не болело бы так сильно, он бы тоже дрожал.
Но его тело болело. Даже более того. С каждым биением сердца все тело пронзала жгучая боль, и в точке соединения крыльев с позвоночником, откуда питалась тьма, оскверняя его, спина пылала в агонии.
И она думала что дерево сможет исправить то, что извратила тьма?
Думаю, я останусь тут. Отдых должен помочь. Если хочешь что-то сделать для меня, то принеси воду, которую я просил.
"Не пойдет". – Стиви Рей присела и, со всей силы, которая всегда так удивляла его, схватила его за руки и подняла на ноги. Она поддержала его, когда у него в глазах потемнело,а комната закружилась вокруг него, и у него проскользнула ужасная мысль, что он сейчас упадет в обморок.
К счастью, это прошло, и он смог открыть глаза без опасения выставить себя на посмешище. Он взглянул на Стиви Рей. Она все еще держала его за руки. Она не отпрянула от отвращения. Как и в первый день.
"Почему ты не боишься касаться меня?" – услышал он свои слова, прежде чем сумел остановить их.
Она издала небольшой смешок. “Рефаим, я думаю, что сейчас ты даже муху не сможешь прихлопнуть. К тому же— ты спас мою жизнь дважды, и мы запечатлены. Я определенно не боюсь тебя.”
“Возможно, вопрос должен звучать по-другому, почему ты дотрагиваешься до меня без отвращения?” Снова, слова прозвучали почти без его позволения. Почти.
Она снова нахмурилась, и он решил, что ему нравится смотреть на неё в то время, когда она думает.
В конце концов, она пожала плечами и сказала: "Я не представляю возможным, чтобы вампир испытывал отвращение к тому, с кем запечатлен. Когда я была запечатлена с Афродитой, до того, как выпила твоей крови, временами она сильно хамила мне – она была не очень любезна. Совсем. На самом деле, она и сейчас такая же. Но она стала мне как бы нравиться, после Запечатления. Не в сексуальном плане, но она перестала бесить меня как до того.
Потом глаза Стиви Рей расширились, как будто она вдруг поняла, что только что сказала, и слово "сексуальный" словно повисло в воздухе комнаты.
Она выпустила его руки, как будто бы они обжигали ее.
"Ты сможешь сам спуститься?" – Ее голос звучал странно и резко.
"Да. Я последую за тобой. Если ты действительно считаешь,что дерево может помочь ".
"Хорошо, скоро мы узнаем, права ли я". Стиви Рей повернулась к нему спиной и направилась к ступенькам. "Ой", – сказала она, не смотря на него, – "спасибо, что спас меня. Снова. Ты… ты обязан был спасать меня на этот раз". Ее слова звучали нерешительно, словно она не могла выразить то, что хотела сказать ему. – "Он сказал, что не собирается убивать меня".
"Есть вещи похуже смерти", – сказал Рефаим. – "То, что Тьма забирает у следующих пути Света, может изменить их душу".
"А у тебя? Что Тьма забирает у тебя?" – спросила она, все еще не смотря на него, пока они спускались на первый этаж старого особняка, но она шла так медленно, что ему не представляло труда не отставать от нее.