Он трижды приходил в "Уолтхем траст" и каждый раз поворачивал обратно от самых дверей.
На четвертый раз пошел и забрал деньги.
Глава 2
Новости, которые Джон Уиллс услышал по телевидению, потрясли его до глубины души. Он думал, что неизвестный враг Муна его тщательно выбрал для такой работы. А теперь оказалось, что была еще и эта мисс Прим, которая тоже получила десять тысяч долларов. Итого двадцать тысяч! Джон снова ничего не мог понять. Все выглядело слишком странно, чтобы быть реальным, хотя два костюма и смокинг, дюжина новых рубашек на полке в шкафу, среди которых были спрятаны пистолет и папка, служили неопровержимыми вещественными доказательствами, что все это происходит наяву.
Джон почувствовал себя так, будто кто-то постоянно за ним наблюдает, проделав где-то в стене комнаты тайную дырочку. Он даже попытался ее отыскать. За всем этим стоял кто-то очень богатый и совсем свихнувшийся. От такого можно ожидать чего угодно. Потом Джон попытался отыскать в комнате "жучок" -- микрофон, спрятанный где-нибудь за картиной или портьерой. Но ничего не нашел.
Он закурил, встал посреди комнаты, стараясь отделаться от чувства, будто за ним неотрывно следит чей-то зловещий глаз, и подумал: а не делает ли это сам Обри Мун? Ведь совершенно ясно -- кому-то известно, что он находится здесь, в "Бомонде". И этот кто-то контролирует каждое его движение. Или это все-таки кто-то из врагов Муна? Джону вдруг стало предельно ясно, что если ему удастся уничтожить Великого Человека, то он не сможет сделать и трех шагов по направлению к свободе, как будет схвачен. И он тут же ощутил себя таким же маленьким и беззащитным, как и та девушка Памела Прим. Кто-то хотел убрать Муна, а его, Джона, сделать для полиции козлом отпущения.
Денежный вопрос теперь показался ему еще более запутанным. Человек, способный заплатить двадцать тысяч долларов, чтобы купить не очень-то надежных убийц, мог заплатить и больше. Поэтому на сцене совершенно неожиданно может появиться еще одна фигура.
Джон положил сигарету в пепельницу. Да, его заманили в ловушку деньгами и ненавистью к Муну. Если ему удастся убить Великого Человека, то тот, кто за это платит, почти наверняка передаст его в руки полиции, как бы он ни старался обставить свое бегство. А если не убьет, то этот неизвестный лунатик рассчитается с ним самим. Ведь в письме четко написано: "Если вы возьмете деньги и он не будет мертв к полуночи 20 февраля, то вы сами не проживете и дня".
Теряя терпение, Джон зашагал по комнате. Все это выглядело слишком мелодраматично, чтобы иметь хоть какой-то смысл. Хотя мисс Прим -реальность, и она умерла. Ее деньги были точно такой же реальностью, как и его. По спине Уиллса пробежал холодок. Он пришел сюда, в этот роскошный "Бомонд", с мыслью о том, что только он один отвечает за свою судьбу. Но сможет ли пройти через это? Неожиданно Джон Уиллс понял, что в тот момент, когда он взял деньги в "Уолтхем траст", он сам завлек себя в ловушку. И теперь может поплатиться за это головой.
"Ну хорошо, -- сказал себе Джон, -- надо смотреть в лицо этой нелепой реальности, приятель. Осталось совсем мало времени. Сегодняшняя ночь и еще пять дней до 20 февраля".
* * *
Бар "Трапеция" в "Бомонде" был похож на клетку, установленную в фойе большого бального зала, выкрашенную в зеленовато-желтый цвет и отделанную панелями из вишневого дерева, здесь проходили приемы, когда бальный зал не использовался. При этом бар, отделанный искусными флорентийскими решетками, пользовался из-за своей необычности особой популярностью. Художники школы Кальдера украсили его подвижными фигурками гимнастов, работающими на трапециях. Они чуть двигались от движения воздуха из скрытой системы вентиляции, и от этого создавалась иллюзия, что все помещение раскачивается. Джон Уиллс сидел в этом баре и наслаждался отличным мартини.
Так как он считал, что за ним постоянно наблюдают, то решил держать себя так, будто его ничего не беспокоит. На нем был отлично сшитый костюм и дорогой галстук. Джону хотелось показать тому, кто ведет за ним слежку, что он готов выполнить свои обязанности по их договору, хотя на самом деле больше всего хотел определить этого наблюдателя и узнать, что ему надо.
Все вокруг казалось Джону нереальным -- вся эта необычайно яркая, роскошная обстановка "Бомонда", зеленые с белым полосатые навесы, зеленые ковры от стены до стены, витрины лучших магазинов города, заполненные драгоценностями, мехами, экстравагантными женскими платьями, хрустальными люстрами. В бесконечном ряду зеркал он видел свое отражение, которое повторялось десятки раз, видел роскошный вестибюль с полудюжиной прохладных, уютных приемных.
А какие люди вокруг! Еще раньше, проходя от лифтов, Джон отметил только одного человека, который, на его взгляд, не обладал неограниченными деньгами. И как раз этот человек неожиданно сам подошел к нему, заговорил:
-- Мистер Уиллс? -- Да.
Джон ощутил, как напряглись его мускулы, -- появление каждого нового человека казалось ему подозрительным.
-- Я -- Джерри Додд, сэр. Офицер охраны. Мистер Шамбрэн просил меня помочь вам.
Джон расслабился и потянулся за сигаретой. Додд был худым, жилистым мужчиной, которому на вид можно было дать немного за сорок. У него была профессиональная улыбка, но спрятать за ней проникающего взгляда светлых глаз, которые могли в один момент увидеть очень многое, он не мог. У Джона от его взгляда даже возникло чувство неловкости, будто бы он случайно оставил на одежде ярлык с ценой, и это могло сказать Додду гораздо больше, чем ему хотелось бы, чтобы тот знал.
-- При той суматохе, которая царит здесь у вас сегодня, -- произнес Уиллс, -- удивительно, что мистер Шамбрэн вспомнил про меня.
-- Мистер Шамбрэн никогда ничего не забывает, -- отозвался Додд. -Показал мне вас в вестибюле как раз после ленча. Вы смотрели новости по телевидению?
-- Да. Ужасное дело. Даже удивительно, что полиция разрешила сообщить об этом публике.
Джерри Додд покачал головой: