Танкаев с открытым ртом наблюдал, как его взрослый коллега, пошатываясь, встал из-за стола и направился к молодому летчику с распростертыми объятиями, абсолютно уверенный в том, что не ошибся – перед ним стоял тот мальчик из прошлого, которого еле сдерживал от самолета, когда он работал в Дагестане. Старый генерал обнял молодого летчика как сына.
У сержанта замерло дыхание, жена Танкаева, которая наливала чай в чашку, остановилась, наставив непонятный взгляд на мужа, у других присутствующих за столом в голове пронесся вихрь мыслей и догадок.
Успокоившись, Виноградов в деталях рассказал о его встрече с мальчиком из Согратля, которому помахал крыльями самолета, и о том, что эта картина часто всплывала в его памяти, и хотелось даже поинтересоваться о судьбе этого мальчика. Все потому, что у него не было сомнений в том, что мальчик за взмахом крыла потянется в авиацию. Так и случилось.
Покидая зону отдыха высокого начальства, Магомед радовался как ребенок счастливому повороту судьбы.
Командир части, подписывая заявление Магомеда на увольнение, чтобы следом поступить в Летный институт испытателей, спросил в недоумении:
– Кем тебе приходится Виноградов?
– Настоящим командиром Советской Армии, – с сарказмом произнес Магомед.
– А если серьезно?
– А если серьезно – человеком, который оставляет после себя хорошие дела.
Командир части больше не задал вопроса, хотя так и не понял, кем приходится русский генерал Виноградов Сергей аварцу майору Толбоеву Магомеду.
Часть III
Байконур
Чем ближе подлетал Магомед к Байконуру, тем больше рокотало в нем волнение. Гул двигателей МиГ-25 убаюкивал, и было чувство дерзкой мощи: истребитель поддавался любой команде. За спиной десять лет летного стажа. Вот-вот в суровой казахской пустыне Кызылкум на округлившимся горизонте Земли зарисуется Байконур, откуда в далеком 1961-м стартовал первый космонавт планеты Юрий Гагарин. Ощущение причастности к программе «Энергия – Буран» придавало чувство гордости и внутреннего удовлетворения: цель близка, и он через, может быть, год взлетит в космос командиром корабля «Буран». Мечта детства и всей жизни. И вот, через несколько минут, он идет на снижение на широкую взлетно-посадочную полосу, специально построенную для «Бурана», длиной 4,5 км и шириной 85 метров. Теперь предстоят интенсивные тренировки по сопровождению Ту-154, имитирующего «Буран».
Дежурный или комендант в гражданской форме, который представился Владимиром, вежливо и с улыбкой встретил Магомеда, потом провел его в гостиницу – простое убранство, кровать, тумбочка.
– Ну, как впечатления? – спросил он. – Как посадка? Понравилась взлетно-посадочная полоса?
– Классно.
– Еще бы, – сказал Владимир, – руководитель проекта Глеб Лозино-Лозинский лично принимал полосу. Проверял качество покрытия он весьма необычным способом: на приборную панель служебной «Волги» ставил стакан с водой. Машина разгонялась до скорости 100 километров в час, и в том месте, где вода проливалась, бетонные плиты фрезеровали до абсолютно ровного состояния. Любая извилина представляет опасность для «Бурана» – у него высокая скорость посадки.
– Мне понравилось, – ответил Магомед, разглаживая шерстяной плед на кровати. – Далековато, правда.
– Ничего не поделаешь. Было бы хорошо, конечно, если бы комиссия в то время поддержала твою родину – Дагестан, как место для космодрома.
– Разве? – удивился Магомед. – Я даже не знал об этом.
– Было, было. А здесь с точки зрения климата этот район для стартов ракет благоприятен – более трехсот солнечных дней в году, осадков почти нет, низкая влажность, короткая зима. Но для людей это ужасно. Летом жара до сорока пяти градусов, зимой сорок градусов мороза. Летом песчаные суховеи, зимой снежные бураны. Грунты засоленные, подземные воды агрессивные…
– А как вы узнали, что я с Дагестана? – спросил Магомед.
– Я присутствовал на беседе вашего командира Волка с генералом Максимовым, начальником Главного управления космических сил, – начал Владимир. – Когда он спросил, на кого из твоей команды можно положиться при сопровождении «Бурана», Волк, не раздумывая ни секунды, ответил: «На Толбоева». Максимов некоторое время молчал, а потом спросил: «Почему так сразу именно Толбоев?». Волк с присущим ему искренностью заявил: «Товарищ генерал армии, Толбоев – один из лучших советских летчиков-испытателей: у него самая высокая результативность перехватов – девять из десяти». – Владимир с неподдельным интересом продолжал смотреть на Магомеда. – У меня особенное отношение к спецам своего дела, Магомед.