Она пришла домой и сама не помнила, как это произошло. Герасим Тарасович, взглянув на Аллу, сам сильно перепугался её внешнего вида. До этого в жизни он нкогда не видел её такой потерянной и несчастной.
- Девочка моя, - в испуге спросил он, - ты не скажешь мне, что с тобой случилось? Чем мы с Домной можем помочь тебе?
- Ах, оставьте меня, - прошептала она. - Мне ничего ни от кого не нужно. Я пойду полежу в своей комнате. У меня теперь навсегда обожжённое сердце.
9 глава
Она пролежала на кровати целый день. Даже не пошла к ужину, хотя её звали домашние.
На душе у девушки было ужасно плохо. Ей не хотелось никого не видеть, ни слышать. На душе у медсестры была чёрная ночь. Её обожжённое сердце ныло до крайности и не давало ей покоя. Алле хотелось лишь одного : умереть, но она понимала, что Домна Романовна и Герасим Тарасович будут горевать о ней. К чему тогда добавлять им лишних страданий? всё равно в ней и без того достаточно плохого. Поэтому она решила жить дальше.
В ту ночь медсестра так и не смогла заснуть.
Наутро она встала к завтраку вялая и сонная.
- Аллочка, как ты себя чувствуешь? - с огромным беспокойством спросил пожилой мужчина.
- Бывало и лучше. Но ты не беспокойся за меня, дядя Герасим. Я справлюсь. Я же у тебя сильная. Я привыкла справляться с любыми трудностями.
- Я в этом даже не сомневаюсь, но ты точно уверена?
- Точнее не бывает.
- Взяла бы себя в руки, пока не поздно, - встряла в разговор пожилая женщина.
- Я сказала, что у меня всё в порядке, тётя Домна, - слегка повысила голос Алла. - Не надо мне без конца повторять одно и тоже. Со мной всё в порядке и всё тут. я сама знаю, что мне делать без ваших замечаний. Подумаешь, только не выспалась сегодняшней ночью. Ничего страшного не случилось. Со мной такое бывало, что я не высыпалась и раньше по разным причинам.
- Хорошо. Я больше не буду надоедать тебе со своими нравоучениями. Хотя ты впрямь сейчас плохо выглядишь.
- Ты ещё скажи : "Краше в гроб кладут".
- Зачем ты так? - с укоризной взглянула она нак неё. - Мы с Герасимом по - настоящему беспокоимся о тебе.
- Ты извини меня, пожалуйста, ей стало стыдно. - Что - то я уж слишком перегнула палку. Вы с дядей всегда беспокоились обо мне, а я веду себя с вами не очень - то хорошо.
- Ладно, - махнула та рукой. - Забыли.
После чего медсестра пошла на свою работу. Если она раньше любила её и летела туда как на крыльях, чтобы помогать больным, то сегодня она впервые шла совсем без настроения.
Целый день девушке хотелось спать. Она кое как боролась со сном. Затем она всё - таки вернулась домой сразу легла, даже вновь не поужинав.
Наутро Домна Романовна решиительно заявила Алле, целеустремлённо уперев руки в бока :
- Что это ещё такое? Это что ещё за фокусы?
- Ты это о чём? - вопросительно посмотрела она на неё.
- О чём - о чём, - всё больше продолжала сердиться она. - Ты совсем перестала ужинать по вечерам. С лица совершенно спала. Ты так совсем зачахнешь от своей любви. Я, конечно, всё понимаю, но нельзя же так изводить себя. Мало ли каких на свете моральных уродов хватает! Так что, теперь совсем не надо жить? Наплюй ты на этого Федота, с самой высокой колокольни, которую только знаешь. Зачем он тебе? Он же старый для тебя. Да ещё разводной и у него двое детей.
- Но он же раньше вам нравился с дядей Герасимом.
- Мало ли кто когда кому нравился. Да, пока Федот ухаживал за тобой он действительно был нам глубоко симпатичен. Теперь это осталось в прошлом. Если ты не прекратишь себя так изводить, Алла, тогда мы тоже объявим голодовку и не будем ужинать по вечерам. Ты этого хочешь?
- Нет, - честно призналась девушка. - Я вновь буду ужинать как раньше.
- Обещаешь?
- Обещаю.
- То - то же, - сразу смягчилась пожилая женнщина. - А теперь иди мой руки и как можно скорее мне марш завтракать!
Девушка сразу заулыбалась и пошла сразу исполнять ценное указание. Тётя Домна как всегда в своём репертуаре : она у неё всегда была строгая, но зато какая любящая женщина! От этого на сердце так приятно, когда хоть кто - то о тебе заботится, пусть даже оно обожжённое.
В тот вечер медсестра всё - таки поужинала гречневой кашей с тушёнкой. Она сильно проголодалась.
Но это совсем не значит, что её обожжённое сердце враз зажило. Наоборот, оно продолжало болеть как раньше. Уж слишком сильный ожог от жизни оно получило. С ними не умирают, но жить тоже, ой, как трудно потому, что, получив такой привет прекращаешь верить во всё самое доброе и хорошее во что только можно было до этого и саму любовь в частности. Вот только как можно жить с обожжённым сердцем не верящим в неё?