От автора.
Хочется отметить, что мне, как автору, было тяжело писать данное произведение из-за некоторых активных изменений в жизни в этот период времени. Именно из-за этого изначальные планы по написанию трёх томов «Обожжённых солнцем» сменились, через два года от написания первой главы, сокращением сюжетной линии до трёх частей. Дописанная мною моя же история даже в сокращённом варианте содержит в себе все те аспекты и сюжетные линии, что были бы и в оригинальном трёхтомном произведении. Поэтому, разделение на три части просто даст вам понять, какой ритм повествования изначально должен был быть во всех трёх книгах, а какой получился в итоге.
(P.s. Также, хочется отметить, что 16-я глава по сути своей является прологом ко второй и третей части, и при том эпилогом к первой.)
↫Часть 1↬ 1 Глава. Эта дождливая ночь.
В этом сером мире нет места серому, но почему? Мы проживаем жизни, зная, что через каких-то пару сотен лет о нас и не вспомнят. Мы ничего не делаем нужного или полезного. Мы никогда не станем великими, как Илон Маск или Леонардо Да`винчи. О нас никогда не услышат, и наши сегодняшние мысли унесёт ветром, словно их никогда не было…
Сейчас так размышляет почти каждый в этом сером мире. И школьники не исключение. Вот она – очередная школьница, ученица 75 школы. У неё хорошие родители, дом и тд., но её жизнь пуста, как воздушный шар. Единственное, во что она может окунуться – это в её придуманное имя. Конечно, её никогда не будут так звать, ведь иметь друзей глупо и бесполезно. Настоящего её имени я не назову, ведь нам его незачем знать. Тринадцатилетняя Милли Фан, высокая – 177см., голубоглазая, с тонким пурпурным ободком по краю зрачка, девочка. У неё кругловатое лицо с глубокой складкой под нижней губой, большие ресницы и широкие брови, словно выведенные карандашом, нос картошкой, широкий лоб и густые, но тонкие каштановые волосы чуть ниже пояса. Только закончился учебный год, даже не вериться, что эта серость закончила восьмой класс.
Это был обычный день. Шёл сильный дождь. Он громко бил по крышам многих деревянных домов и по её волосам. Она только что вернулась из круглосуточного магазина продрогшая и мокрая до нитки. Но родителей в девять часов ещё не было дома, и она спокойно обтёрлась полотенцем, поднялась в свою комнату и легла в кровать. Было душно. Очень душно. Она прямо задыхалась в кровати. Но было ещё и очень холодно. Еле разлепив глаза, Милли взглянула на часы. Они показывали десять с лишним. Она медленно поднялась с кровати, всё ещё мокрая и закутанная в одеяло, прислушалась. Шёпот. Родители вернулись и идут спать. Облегчение. Она быстро подошла к окну и, отодвинув шторы, открыла его настежь. Милли очень редко так делала. Она, под завывания ветра, упала на кровать. Прошло пару секунд, и огромный вихрь воздуха с дождём ворвался в её комнату, срывая всё на своём пути. Но она лежала беззвучно, не издавая ни звука, ни шороха, лишь грубый ветер метался по комнате. Любой человек, увидевший эту картину, подумал бы, что она умерла или глубоко уснула, но на самом деле, прижавшись к стене, она лежала с открытыми глазами, смотря себе в подушку. Когда ветер утих и начал кружить за её окном, Милли медленно, как бы боясь спугнуть хрупкую тишину, перевернулась на левый бок, от чего её шея беспомощно оголилась, и её тело мелко дрожало, не в силах поправить спустившееся одеяло. Казалось, вот-вот она уснёт или хотя бы подремлет, но нет. Она не могла закрыть глаза ни на секунду, лишь изредка прикрывать их, чтобы моргнуть. И вот ещё один вихрь воздуха принёс гробовую тишину, заставляя Милли лицезреть покачивающиеся занавески. Но что-то внезапно разрушило эту тихую идиллию. Некий человек, испещрённый глубокими порезами, истекал кровью. Она не могла поверить в то, что в её комнате находился незнакомец и даже не замечает её. Это было и понятно – она еле дышала. Но вдруг неизвестный посмотрел прямо в закрывающиеся глаза Милли. Она не двигалась. Её сердце еле стучало. Милли знала, что сейчас уснёт, а на утро ничего этого не будет. Это ведь лишь сон… Но незнакомец в следующую секунду прыгнул прямо на мертвенно холодное тело девочки и… Впился зубами в её шею! Но глаза незнакомца, такие кровавые в свете луны, пронзило беспокойство, страх, отчаянье, радость и непонимание одновременно. И вдруг его глаза стали необыкновенно человечными. Милли… А Милли не издала и звука. Ей было жалко нарушать тревожную тишину. Она почувствовала холодное и беспокойное дыхание незнакомца. Только сейчас она заметила, что боль пронзила всё её тело. Только сейчас она поняла, что смотрит в его глаза не моргая. Только тогда все силы покинули её. Только тогда тишину пронзил глухой звук её головы, падающей на мягкие подушки. В комнату никто не пришёл, и на утро тоже. Комната была пуста. Были лишь разруха прошедшей ночи и девочка со сложенными руками на груди с молочно-белой кожей.