И тут и она, и все остальные девушки подошли, чтобы обнять Гогу… Казалось, что всё – Хэппи Энд. Сейчас все подружатся и ссоры как не бывало… Но не всё так легко, как кажется на первый взгляд, ведь лишь Гога, пожалуй, был единственным, кто любил всех и со всеми имел хорошие отношения. Он был и единственным, кроме, впоследствии, Нико, кто желал воссоединения клана Де-Рин. Об отношениях же между остальными такого сказать было нельзя. Ведь поножовщина между Алисой и Милли против Нико и Димы так никуда и не делась, Аня и её претензии, особенно после того, что случилось за последние двадцать лет, в отношении Димы, так же добавляли масла в огонь. Последняя стычка Ани и Дмитрия была особенно кровопролитной, поэтому о ней знали только и исключительно эти двое, и они вовсе не собирались рассказывать о ней всем остальным. Именно по этим причинам ранее сплочённые дети сейчас так и продолжали стоять по разным сторонам одной улицы. И единственное, что их сейчас соединяло – это та самая улица и переход через неё…
Спустя несколько минут тёплых объятий группа девочек вновь встала на прежние позиции, а Гога остался в непонимании озираться по сторонам. Ему, пожалуй, меньше всех была понятна сложившаяся ситуация, ведь, по его мнению, отношения между бывшими сокланавцами не были так плохи. Поэтому Гога вновь с грустью посмотрел на Милли, надеясь, что она сможет сделать хоть что-то.
- Ха… – вздохнула она, выходя вперёд. – Несмотря на то, что я скажу далее, я прошу всех присутствующих учесть и то, что я скажу сейчас. – обведя всех взглядом, она продолжила. – Мы будем участвовать в войне на стороне ордена, и будем вкладывать все имеющиеся у нас силы для победы. Но мы не собираемся ни с кем объединяться ни в каких обстоятельствах, если хоть кто-либо из нашей группы будет против этого объединения. Принимая это во внимание, мы рассмотрим возможность сотрудничества, подчёркиваю – сотрудничества. – прервала она недовольные стоны за спиной. – Но только в случае крайней необходимости и для достижения конкретной цели. Не более того. – Милли ещё раз обвела комнату строгим взглядом. – Ха… – ещё раз вздохнула она. – Мы уже вошли в состав разведывательной кампании, а потому, дабы не с кем не пересекаться, рекомендуем остальным вступить в иные отряды…
- Не указывай нам. – прервал мисс Фан Дмитрий.
- Это лишь моя небольшая рекомендация… – укоризненно взглянула на бывшего соклановца Милли. – Я ни в коем случае не указываю вам, что делать, Дмитрий. – добавила она после паузы, делая акцент на имени юноши. – Я лишь хочу сказать, что так всем будет проще…
- Мы так же гарантируем, что не будем доставлять неудобств на поле битвы, когда она начнётся. – добавила Алиса.
- Полагаю, на этом всё, мистер Де Форт? – наклонила голову Милли, вопрошая.
- Да… – хрипло ответил, а затем откашлялся Сэм. – Если тебе, Алан, нечего сказать, то…
- Нет, нечего. – быстро ответил Роуз, отворачиваясь.
- В таком случае, не вижу причин, что бы кого-либо из вас, леди, задерживать…
- До свидания… – учтиво попрощались вампирши.
- Прощайте. – угрюмо выплюнул Дмитрий, подрываясь вслед за ними.
- Д-До встречи? – округлил глаза брошенный с учителями и Нико Гога.
- Гога! – широко улыбнулся Нико своей фирменной тёмной улыбкой. – Теперь-то мы и поболтаем!
***
Хрусть. Хрусть. Хрусть. Тишина… Хрусть. Хрусть. И вновь молчание. Холод, покрывающий кожу мурашками. Леденящее дыхание где-то за спиной… Жар в груди, заставляющий тебя страстно желать скорой смерти… или побега. И всё это- Хрусть. Хрусть. Хрусть. Да… И всё это разрушает лишь этот странный хруст сухих листьев и веток.
Опустошённая потрескавшаяся земля. Глухая степь, наполненная тысячами идеально посаженных в ряды дряхлых груш, с которых только и может, что сыпаться листва. Обломанные ветви забытых исполинов то и дело попадаются под ноги. И это место вымирает… Всё в этом мире медленно, но верно погружается в эту серо-коричневую ужасающую массу, пока люди, не замечая этого… или будто бы не замечая, продолжают свою святую миссию, под названием «существование». Как глупо и безнадёжно… А что же это за место? А оно, когда-то, было хозяйством. Тут росли груши, чуть дальше яблони, а за ними айва. Летом, окружённые тысячами пчёлок и бабочек они процветали, одаривая слегка влажный жаркий воздух сладостью и небольшой горчинкой. А вот зимой тихо стояли, задумавшись… о чём-то своём. А что же сейчас? Сейчас они покрываются листьями в вёсны, как и было ранее, а затем, забытые даже яркими пчёлками, увядают в осень. Они безлико и уныло взирают на покинутый мир. И нужны эти мрачные отпрыски времени лишь друг другу… А уже совсем сухая испещренная зноем солнца земля не излучает былой свежести влаги, лишь угнетает и без того страшные места. Холод, грусть и отчаяние чувствуются в каждом опустошённом жизнью деревце, которое всё ещё наивно ждёт чего-то и терпит…