- Я – не он. – твёрдо ответил глава, откидываясь на спинку тяжёлого обтянутого бархатом кресла. – Я не собираюсь устраивать разбирательства и вникать во все эти ваши вещи. В конце концов, как и вас, меня тоже никто не спрашивал, хочу ли я вообще находиться тут: в центре этой вашей войны. – скрестив руки на груди, мужчина поморщился. – Меня не интересуют эти ваши нечеловеческие дела. Быть может вы и забыли, так что напомню: я человек. И мой почивший дедушка тоже был человеком. Наша семья возглавляла этот Орден как раз потому, что мы были людьми… А мой дед слишком сильно вникал во все эти ваши дебри. Он даже умер, занимаясь планом нападения на штаб Ирикха! – громко прокомментировал глава, искривившись. – Я – человек, и не собираюсь делать того, что делал он. Уподобиться этому – оставьте…
В помещении вновь забила в уши тишина. Только, кажется, откуда-то издалека послышался гул часов, отбивающих полдень.
- Ладно, спасибо. – коротко ответив бесцветным голосом, быстро скрылся в коридоре Дмитрий.
- Спасибо, д-до свидания. – поспешив за товарищем, Гога отвесил главе короткий поклон и тоже выбежал в коридор.
У стола остались лишь девушки. Они напряжённо, с серьёзными лицами, смотрели на главу. Этот человек… Он вовсе не казался им тем главой ордена, который должен бы был быть у такой организации, как Обожжённые Солнцем.
- Вы никогда не станете главой нашего Ордена. – прокомментировала, прикрыв глаза, Алиса.
- Что? – мужчина неизменно сидел в вальяжной позе, настороженно взглянув на девушку.
- Я лишь сказала, что вас никогда не признают достойным наследия бывшего главы. – Алиса открыла глаза, серьёзно осматривая фигуру мужчины. – Я надеюсь, что ваши дети или внуки будут его достойны. Ибо вы – не тот, кто должен занимать это место.
Сказав это, девушка оторвала взгляд от главы и взглянула чуть-чуть выше его сидения – на картину, висящую над креслом. На ней был изображен в какой-то сложной живописной технике мистер Ил – ещё достаточно активный пятидесятилетний мужчина с гордым выражением лица. Алиса любила этот маленький парадный портрет бывшего главы, потому что лишь благодаря милости, изображённого на нём не-совсем-человека, она смогла вообще остаться в Ордене…
Коротко поклонившись портрету, девушка круто развернулась на пятках, от чего паркет громко скрипнул, и вышла из помещения. Аня понимала настроение подруги, потому, последовав её примеру, тоже поклонилась и вышла.
И вот глава Ордена остался один в своём небольшом, но уютном кабинете. Мужчина, конечно, понимал чувства этих нелюдей, совсем недавно находившихся в помещении, но… Он не мог понять иного… Что в нём самом было не так?
Подумав в таком роде, новый глава развернулся на месте и, широко раскрыв глаза, посмотрел на портрет своего деда:
- Знаешь, иногда мне кажется, что нет никого, кто бы лучше подходил на эту роль, чем ты. – снова где-то вдали послышался ход чесов; глава тяжело сглотнул, опустил голову и продолжил. – Иногда мне кажется, что ты единственный был предназначен для этой роли. И никто… совсем никто не сможет тебя заменить. – покачав головой, мужчина осунулся в кресле. – Я думаю, что ты даже больше был похож на нелюдей, чем сами нелюди. Ты мыслил как они. Поступал и думал, как они… Ты всегда слушал то, что они тебе говорили, но никогда не делал точно так. Ты был, будто бы одном из них. Нет – компромиссам, нет – согласию… «Всегда найдётся выход лучше», да? – горько усмехнувшись, новый глава повесил голову над деревянным густо лакированным столом и всхлипнул.
***
Секунда, минута, час, день за днём… Неделя за неделей, месяц или год. Десятилетья – вечность, что ещё? Очень уж однообразно время сие прошло. Да, минуло почти десять лет с момента заключения перемирия между Орденами Ирикха и Обожжёнными Солнцем! Быстро, не правда ли? Будто бы и страница не перевернулась…
Так или иначе, вот и настал день, к которому с таким нетерпением и даже неким благоговейным трепетом, готовились многие члены Обожжённых. Итак, словно с какой-то старой картины, на небольшой палаточный лагерь нежитей смотрело огромное опустошённое поле. Всего десять лет назад этот пустырь был испещренным шрамами времени, сухим, заброшенным хозяйством… Из, помнится, яблонь, груш и айвы… Но сейчас ни одного деревца, ни единого листочка, ни даже сухой ветки нельзя было тут встретить – лишь безжизненная, потрескавшаяся на знойном солнце земля. Кое-где, кажется, прямо в этом жёлтом, от сияния недалёкой звезды, покрове, были выкопаны ямы. Возможно, это и было сделано намеренно… Вот только зачем?... Суховей, изредка заглядывающий в эту самотканую пустыню, и сейчас, в это полуденное время, задувал. Удушающий воздух не позволял вдохнуть полной грудью. Хотя, нежити это нипочем, не так ли?