- Я… Э… Ничего не понял, – потёр шею Сергий, а затем серьёзно посмотрел на двери. – но я вас отведу в зону врачевания, где сидят священники, искупители и лекари, а так же маги-Вантерленды, которые решили нам помочь с восстановлением сил в знак извинения …
- Хорошо. – быстро согласившись, Дмитрий, не без помощи Гоги, тяжело поднялся.
Хрусть… Неожиданно его лучевая кость правой ноги издала громкий звук, а после и вовсе разломилась, от чего и развалились все кости ноги ниже бедра.
- Не повезло… – пробормотал Дмитрий, а затем зашагал вместе с Гогой в строну входных дверей.
Перепугавшись и растерявшись, Сергий быстро присел на корточки и начал собирать кости, как его тут же остановил Гога:
- Они отрастут заново, так что можешь не напрягаться. – ухмыльнулся удивительно холодно он, а затем прошёлся с товарищем внутрь.
- Какие же они… – поджав губы, Сергий посмотрел в след Дуэту, а затем оглянулся на многочисленных раненных и убитых, на суету, необыкновенно царящую тут в этот миг…
Всё это порождало беспокойство на лице Сергия, кое постепенно сменялось восхищением этими самыми товарищами и стыдом за самого себя. Он стыдился себя. Так сильно, что даже становилось страшно. Почему? Потому что совсем недавно он хотел очутиться среди них. И для чего же?.. Для того, что бы умереть. Это глубинное желание его чередовалось с величайшим страхом потери этой самой жизни, за кою он цеплялся не первый год… Страх, стыд и глубокое чувство понимания наполнили всё его естество. Понимания – потому что уже долгое время его разум и то, что люди называют романтично, «сердце» были в смятении. Но сейчас он всё понял. Он понял, для чего он читал все эти бесчисленные книги. Для чего трепетно ожидал интересностей судьбы, для чего ждал встречи с возлюбленной, а потом её тихо отпускал. Всё потому что жизнь… Она состоит из небольших частей. Одни эти части кажутся нелепо-глупыми, иные – прекрасными, третьи – отвратительными, но все вместе они складываются в простое и стройное общее целое. Все эти небольшие кусочки, что ранее прожил Сергий, были лишь малой частью его жизни. И он ещё не достиг самого главного в ней, не достиг и того, что обычно случается после кульминации… Потому что, по существу, не имеет значения, сколько лет ты прожил: двадцать, сорок или шестьдесят. Действительно имеет значение лишь то, как ты потратил это время, что ты за него успел сделать… А значит прервать такую его жизнь – то же, что перечеркнуть всё её существование.
- Никуда я не уйду. – улыбнулся он и обратил свой лучезарный взгляд огромных внимательных глаз на верхние этажи штаба, где располагалась библиотека. – Я буду тут, что бы запечатлеть всё, что будет происходить в нашем Ордене. В конце концов, я же – иллион.
***
Часы в углу простой комнаты с зелёными обоями пробили уже третий час дня. Третий час дня. Следующего дня с того момента, как закончилась война.
Царящее в комнате умиротворение и некая сонливость чередовались с возникающим неожиданно беспокойством. Нико, Дмитрий и Гога лежали на своих кроватях… На тех же кроватях, на которых они лежали и до войны, до даже намёка на то, что она когда-нибудь случится. Это была штабная комната Де-Рин. В ней было так же тихо и уютно, как и в те далёкие времена, когда ребята ещё были молодыми членами клана… И хотя эта атмосфера была такой знакомой, непривычный запах медикаментов и пищи странным образом делал это место каким-то новым. Большную троицу и сейчас навестили лекари, кои и преподнесли в залу подобного рода ароматы. Ароматы трав, фруктов, мелко перемолотых костей и мяса… Мясо это выглядело, на удивление, совсем не так, как пахло. Обычно ведь принято украшать стейки, обильно обжаривать в масле или нечто в этом роде… в крайнем случае, подавать красиво нарезанными тонкими ломтиками. Но в этот раз человеческое мясо было мелко перемолото до кашеобразного состояния… Дело в том, что Нико, которому и была предназначена такая питательная смесь, всё ещё, вот уже второй день, был в отключке. С того самого момента, когда… Рей умерла. В тот момент, когда его разум попрощался с девушкой, и его тело, видимо, окончательно обессилело, а потому свалилось в обморок.