- Возможно, в этом как-то замешано правительство какого-нибудь крупного государства… Хотя, это могут быть и хакеры, просто приписавшие множество нулей. – попыталась ответить Милли.
- А ведь и вправду! – подскочил на месте Фредерик. – А она и вправду очень смышлёная, Алан! – улыбнулся гость Алану Роузу.
- Не стоит льстить… – брезгливо поморщился учитель, потирая виски. – Проблема не в том, что мы не знаем, кто за этим стоит, или как они это делают, а в том, чего они этим хотят добиться?
- Чего хотят добиться?.. – задумалась Милли.
- Тебе не стоит забивать этим голову. – сказал серьёзно Фредерик. – Хоть вы и выглядите взрослыми, но вы ещё дети, так что вам не стоит утруждать себя такими сложными вещами.
- Это так. – спокойно подтвердил Алессандро, покачав головой. – Вы ведь знаете путь назад? Думаю, вам не имеет смысла быть тут, тем более, учитывая то, что ответ на ваш вопрос мы предоставили. Пожалуйста, храните в тайне всё, что здесь услышали, а иначе кому-то из нас придётся стереть вам память о нашей встрече.
- Верно, мисс Фан, вы можете идти. – спокойно ответил Алан Роуз, не смотря в её сторону.
- Я поняла. Благодарю, что удовлетворили моё любопытство. – Милли, подойдя к двери и чуть поклонившись, быстро заперла её за собой и скрылась.
Прошло всего несколько минут, и лишь тогда разговор продолжился:
- Что ж, так как вы думаете, кто бы это мог быть? – строго спросил не похожий на себя прежнего Фредерик. – Мы ведь и подумать не могли, что это действительно могут быть хакеры…
- Мы исключили этот вариант, так как «Охотникам» уже не одна сотня лет, и они не стали бы обучаться подобному… – сказал Алан.
- «Охотники», говоришь… – протянул Алессандро. – Ты всегда винишь во всём именно их, хотя ты никогда не был уверен в том, что эти людишки свершили все те преступления, что ты им приписал.
- А как я действительно могу быть в этом уверен?! – хлопнул по столу Алан в гневе. – Они словно призраки, словно они настоящие монстры, а не мы! Они из века в век ставили нам палки в колёса, изничтожая даже самые знатные и родовитые дома! Как я могу не обвинять их во всех наших бедах!?
- Я понимаю, Алан, но нам нужно разобраться в этом, как следует. Не только мы страдаем от ордена Ирикха, но и они сами сейчас на грани уничтожения. Ты ведь сам сказал: нам необходимо понять, что им нужно.
- Ладно, это сейчас уже не моя прерогатива… – выдохнул он, сложив руки на груди. – Я попрошу вас записать всю информацию и передать нашему «посланнику», он передаст всё Илу. Пусть сам решает, что делать дальше… – вампир со вздохом встал с кресла и подошёл к шкафу со старыми книгами. – Я более не желаю участвовать во всех этих бесполезных войнах… Моя задача: вырастить из этих детишек хороших нелюдей и потом уйти куда-нибудь…
- Ты решил окончательно отойти от дел?
- Мда, думаю, да… Дух и Загам моложе меня – они ещё могут заниматься такими вещами, а я устал. – и Роуз, как старик, которому уже слишком надоела и поскучнела жизнь, как-то грустно и особенно слепо посмотрел на всю свою комнату, переполненную старинными книгами, мебелью и посудой. В его глазах, ранее считавших всё это богатство величайшей исторической ценностью, эти предметы казались просто предметами. Лишь предметами, хранившими крупицы истории, крохи памяти Роуза. По настоящему же ценны и тяжелы в полной своей мере были воспоминания. И если четырнадцатилетний подросток считал себя уже старым, а сорокалетние люди или даже семидесятилетние и вовсе дряхлыми стариками, то что же говорить про нелюдей, живущих по несколько сотен лет? Люди могли забыть, какой была их жизнь всего каких-то десять или двадцать лет назад, но… Не стоит этого забывать. Не стоит терять и крупицы своих воспоминаний, чего бы это не стоило, ведь, когда не станет даже этого несколькосотлетнего нелюдя, его память, все его воспоминания канут в небытиё… И никто, ни единая живущая душа его не вспомнит, а когда и её не станет все забудут про существование этого, ничего не предвнёсшего в мир существа.
***
Яркий белый свет настольной лампы освещал крупицы пыли, что в неспешном танце потоков воздуха, спускались на поверхность. Дима, от скуки, сидя за столом, выводил каракули на страницах недавно купленной ему книги. Он в гробовой тишине думал о чём-то своём, но не личном, а скорей просто о сумбурном естестве. Его глаза перемещались с листа книги на голубой кулон, отдающий таинственным перламутровым блеском в свете лампы. Но вот его рука дрогнула и замерла, выронив ручку. Он зажмурился и положил руку на глянцевую поверхность кулона. Через секунду он уже убрал руку, открывая искрящуюся лилово-фиолетовую поверхность стекла.