Дима, в свободное время после первого же такого занятия, как и в последующие разы, старался заниматься своей способностью вместе с дядей. Мистер Дух не был против и даже поддерживал стремление своего ученика, вот только достаточного внимания он ему уделить не мог, так как помимо клана Де-Рин на его плечах висел груз человеческой работы и семьи. Отцовство было для этого взрослого человека чем-то необычным, так как он впервые за свою в меру продолжительную жизнь завёл полноценную семью. Его брат, которому было на вид около сорока пяти лет, был его младшим братом, разница с которым была внушительной. Так что самому Духу, казавшемуся другим молодым тридцатилетним человеком, было уже далеко за семьдесят. Он присоединился к Роузу и Загаму через пару лет после обращения, так что, в сравнении с ними, был ещё достаточно зелен. И хотя мистер Дух не знал, сколько прожил Роуз, но был уверен, что, в сравнении с ним, даже Загам казался ребёнком с соской в зубах. Хотя, спустя столько времени вместе, все трое более не казались существами с огромным разрывам в опыте, знаниях и умениях.
***
- И-Раз! И-Два! И-Раз! И-И-И-ДВА!!! – орал во всю глотку огромный мужчина, сложив руки у груди.
Он напоминал бронзовую статую, ведь только его лицо искривлялось страшными гримасами каждый раз, как только тот произносил очередное число. Его огромные накачанные руки, по которым перекатывались жилы каждый раз, как только тот делал вздох, были так крепко сжаты в кулаках, что, казалось, ещё одно неверное движение, и это существо сорвётся с места, нанося тяжёлый удар. Его грубый и хриплый от усталости голос раз за разом повторял одно и то же. Этим кем-то был, разумеется, Загам, стоящий практически в центре поля стадиона и тренирующий юного нелюдя. Нико сначала наматывал круги по полю, затем отжимался, а сейчас и вовсе бил по огромной, как минимум сто килограммовой, груше. Он уже изрядно устал, обливаясь потом, но всё равно, раз за разом наносил удары. Для него это боксёрское кредо было чем-то необычным. Все мальчики, чаще всего, по наставлению какого-нибудь из родителей, ходили на карате. Но, как только юнцу становилось сложно или не интересно, тот тут же сбегал, занимаясь своими делами и тратя деньги, которые давали ему родители на уроки, на именно эти свои дела. Нико не относился к такому типу детей. Он послушно, порой даже с азартом, ходил на уроки карате вплоть до двенадцатилетия, когда у него родилась ещё одна сестра, и родители не могли более себе позволить оплачивать его занятия. Разумеется, Загам знал об этом и именно поэтому не тренировал того основываясь на приёмах карате или других видах восточных единоборств. Он взял за основу не восточную лёгкость и устойчивость, с которой уже и так был ознакомлен Нико, а тяжесть и жёсткость западной борьбы и бокса. Учитель усердно вбивал в голову юноши, порой буквально, знания, необходимые бойцу. Он тренировал его денно и нощно так, что бы, подыми Нико в три часа ночи, он мог дать хороший отпор.
Можно было подумать, что это жестоко по отношению к юноше. Нико должен, нет, просто обязан ненавидеть мистера Загама после этого, но всё было не так. Ученик искренне был благодарен своему мастеру не только за физические уроки, но и наставления. Загам на самом деле был очень грубым зомби – таковой была его натура, как крестьянина эпохи Александра Ⅱ. Но он, именно потому что был таким человеком, сейчас являлся хорошим собеседником, в особенности, слушателем. Нико, после обращения, стал закрепощенным в себе, а потому порой мог вести себя грубо и беспричинно агрессивно. Загам мог понять это, ведь знал, что юноша хотел бы лучше стать скелетом, чем зомби. И это нормально, ведь он единственный был зомби из всей группы. Это давило на него морально, так что в какой-то момент Загам решил, что нужно просто поговорить с ним. И так они периодически просто сидели на скамейке и говорили о всяком. Для Нико было важным выговориться, но иногда ему было полезнее выслушать учителя, чем сказать что-то своё. Таким образом, он узнал, что Роуз и Загам изначально были господином и слугой. Но, после эпидемии и обращения Загама в зомби, они познакомились в мореплавании и крепко сдружились. После отмены крепостного права в России эти двое смогли уже полноправно стать товарищами и друзьями. Загам был немногословен, когда говорил о своём прошлом, но его лицо выражало тоску, печаль и порой необоснованную радость. Позже Нико узнал, что у учителя была большая семья, когда тот был человеком. У него была верная жена и восемь чудесных детишек. Вот только во время Второй Мировой все потомки попали под обстрел и канули в лету. Загаму, как их предку, было очень грустно каждый раз, как только он вспоминал те времена. Он даже прослезился однажды. Учитель больше не заводил семьи, так как думал, что пережить такую боль утраты ещё раз не сможет. Правда, ошибся. Его ученики стали его семьёй. Они погибали в «Священных войнах», что фантомно появлялись и изничтожали ряды Обожжённых Солнцем чуть ли не каждое столетие.