чком. Именно в его холле проводились все школьные мероприятия, так как это было самое просторное закрытое помещение на всей территории школы. Тут же был маленький, давно уже не видевший ремонта, кабинет психолога. О современном мире напоминали только пластиковые окна, которые, к счастью, стояли в каждом окне обоих зданий. Между этими корпусами стелилось большое пространство, где была грубая, желтоватая, затоптанная малышнёй земля. Практически в центре этой "площадки" росло небольшое молодое деревце с серебряными листочками, случайно и очень быстро выросшее тут несколько лет назад, и огромное дряхлое дерево. Этой старушкой была липа, стоявшая тут ещё, наверное, когда школу только построили. Должно быть, ей уже более сотни лет. Это величественное дерево сейчас выглядело очень страшным. Прямо в корнях его, у раздвоенного ствола, была огромная дыра, в которой, вперемешку с песком и грязью, рос чистотел и какие-то маленькие грибочки. Современные дети редко туда заглядывали, а если и замечали дыру, страшились грязи и непонятной травы. А вот те, кто учился до них, прекрасно знали про эту превосходную нычку, в которой можно так чудесно запрятать дорогую тебе игрушку или стыренную у ненавистного соседа по парте ручку и дневник. Но эти дети уже не подходили к этому дереву, ведь теперь они учились в совсем иных зданиях. К примеру, в так называемом «Кораблике», который стоял на пригорке немного в отдалении. Это трёхэтажное здание было достаточно маленьким, но в нём, помимо двух классов младшей школы, умещались ещё два средней и старшей, библиотека и чердак со списанными книгами. Крыша этого здания была выкрашена когда-то очень давно в голубой, но до сих пор краска ещё достаточно хорошо держалась. За этим корпусом стоял "кубик", на самом деле являющийся, на тот момент, единственным туалетом для начальной школы. Эта постройка тоже была выкрашена в голубой, но она не была целостным зданием, а скорей холодной, вонючей, каменной клеткой, в которую всё побаивались ходить. За «Красным зданием» и по правую сторону от «Кораблика» рос ряд хвойных деревьев и целое небольшое поле бурьяна, за которым шла длинная аллея, идущая от самой калитки и прямиком до входа в главное здание школы, по обеим сторонам которой росли берёзы. Эта аллея единственная осенью, в октябре, начинала золотиться, сбрасывая нежные листочки, как цветы сакуры в стране восходящего солнца, наземь. По правую её сторону в ряд стояли ещё три здания. Ранее их было четыре, вот только несколько лет назад деревянные постройки было решено снести из-за их высокой старости и аварийно опасности. Сейчас же о том, что когда-то тут был ещё один корпус, напоминали только два гаража с деревянными воротами, стоящими прямо перед огромной, заросшей сухой травой, площадью. Тут размещались мусорные баки, в которые, через всю школу, ученики несли свой мусор, в связи с отсутствием мусорных баков на территории. Рядом стояло небольшое кирпичное здание, в котором было всего пять кабинетов, один из которых, двадцать пятый, имел только такое название. По факту же это был склад, где хранились старые парты, поломанные стулья и меловые доски. Кабинеты 27 и 24 были отданы под уроки трудов – один для девочек, другой для мальчиков. Двадцать третий кабинет был практически всё время заперт, ведь там проводился ОБЖ, что по сути своей, было просто уроком военного дела. Оставшийся кабинет делили самые разные учителя и классы. Тут могли проходить и уроки английского, и русского, и литературы, даже химию, бывало, проводили. Во всём этом здании всегда было холодно и душно, стояли деревянные с выбитыми стёклами, особенно зимой, окна. Далее, идя по аллее или какой-нибудь тропке, можно было выйти на единственную выложенную плиткой дорожку с такой же площадкой, ухоженными клумбами и побеленными каменными призмами, высотой метра в два. Это был вход в «Музэй», как его называли учителя и старшие ученики. Белое и крупное здание в форме буквы «П» стояло тут тоже достаточно давно, так что в нём было много всякого рода экспонатов. Четыре зала и ещё три небольшие комнатки, одна из которых служила прихожей, были переполнены различными кувшинами, амфорами, монетками, чучелами и моделями. Всё это здание, казалось, было на вечном ремонте, ведь одну его часть закрывали огромным куском старой выцветшей рыжеватой ткани, за которой скрывалась огромная куча советской переломанной мебели, книг и реквизита с праздников. Именно тут проходили съёмки на выпускные альбомы, именно тут был единственный «актовый зал», представляющий собой комнату средних размеров, с узенькой сценой, экраном и проектором, тумбой, за которой мог стоять оратор, и небольшим количеством мест, которые мог целиком занять один среднестатистический пятый класс. Здесь же нередко проводили уроки кубановедения, которые все так не любили. Всё это здание изнутри было расписано бывшим замом директора и одним из единственных учителей рисования. Вот только некоторое время назад он, видимо, уволился, так как учителя никто не мог найти.