Ну, а все дороги, так или иначе, вели к главному и самому новому зданию школы, построенному лет пятьдесят назад. Оно было двухэтажным. В двух крылах его на первом этаже были маленький, по меркам любой государственной школы, спортивный зал и крупная столовая. Именно в этом корпусе были бухгалтерия, мед кабинет, кабинеты директора и его зама, а так же две небольшие учительские. Тут же располагались и пять комнат с учебными пособиями, каждая из которых была при разных кабинетах. Пособия по биологии были, почему-то в комнатке, принадлежащей кабинету русского, а вот физические инструменты были в комнате при кабинете физики, химические при кабинете химии, исторические при кабинете истории, географические при кабинете географии. К слову, была ещё одна такая комнатка с пособиями по английскому, но она была в «Кораблике» при кабинете иностранных языков. Но именно в холле главного здания стоял шкаф со всеми наградами школы, именно тут заседал охранник и именно здесь уборщицы подавали звонки. Тут же проходили практически ежегодные выборы президента школы, мед комиссии и, конечно, «фэшн показы» девочек своей спортивной формы мальчикам, так как только здесь, вне кабинетов, висели зеркала, хоть и разбитые… В дни же парада, последнего и первого звонков через это место просто суетливо пробегали люди, лишь изредка останавливаясь, что бы вправить торчащую прядь волос.
Вот и сегодня, первого сентября, школа была переполнена детьми, с горящими надеждой на светлое будущее глазами, и подростками, уныло плетущимися на учёбу. Никто и не замечал пришедших туда новеньких, ведь практически идентичная школьная форма и высокая плотность людей на квадратный миллиметр давали о себе знать. Во внутренней части корпуса, откуда открывался вид на пролесок, находящийся на территории школы, было достаточно просторно, да и не росло не единого деревца, не считая двух тополей, возвышающихся у высокой трибуны. Площадка была выложена побитой плиткой и расчерчена, так что, даже под проливным дождём, под открытым небом, проводились линейки и конкурсы по маршировке. Поэтому, плотно стоящие тут практически две тысячи человек, из положенных восьмиста, прекрасно умещались. Каждый класс встал на своё место, так что и группке девочек в красных юбках, и мальчиков, с красными галстуками, пришлось разойтись по своим местам. Их алого цвета элементы в одежде очень выделялись, ведь вся форма у обычных школьников была монохромной.
Под палящим солнцем начался первый звонок. Сначала, в доказательность официоза мероприятия, старшеклассник, маршируя под особую музыку, с огромным флагом в руках и двумя старшеклассницами, так же марширующими, по обе стороны от него, проходил по диагонали. Затем играли гимны России, края и города. В течение следующих двадцати минут выходили, вместе со своими "классными мачехами", первоклассники. Потом местные танцевальные ансамбли показывали свои выступления ещё минут тридцать, пока у каждого из присутствующих не закружится голова от перегрева. После этого некоторые младшеклассники вставали, что бы рассказать заученные ими четверостишья, в то время как, стоящие всё это время на ногах, остальные дети старались хоть как-то укрыться от полуденного палящего солнца. Более всего везло тем, кто стоял у тех самых тополей, под которыми была небольшая тень, но даже так держаться ещё тридцать минут обещало быть сложным. А в это самое время ещё должны были звучать поздравления от учителей, директора, его зама и священника местной православной церкви. Затем уже звенел первый звонок, и только потом всех гнали фотографироваться на фоне этих самых тополей. Далее классы, конечно, не все, ведь к каждому кабинету был приставлен не один класс, шли на «первый урок». По нормальному – классный час. Именно на нём должны были проводиться лекции, по тем событиям в истории России, которые происходили первого и второго сентября. Но, по большей части, всё было совсем не так, ведь учителям было намного проще просто продиктовать расписание на следующий и первый в году учебный день. То же произошло и в этот раз. Учителя быстро и чётко диктовали названия предметов, не обращая внимания, если кто-то из учащихся не успевал их записывать.
Классный руководитель Милли, назвавшейся Соней Афанасьевой, почти узнала её! Но к счастью, высоко завязанные волосы, очки и небольшое количество косметики сделали её практически неузнаваемой, что и помогло девушке избежать разоблачения. Практически то же произошло и с Нико, но, к счастью, и его тело, и его лицо приобрели взрослые черты и более золотистый оттенок, чего ранее он себе позволить не мог из-за кожного заболевания. Аню приняли в старом классе скептично все до одной девочки, ведь для них она была огромной непреступной стеной к поиску подходящего парня. А вот мальчики наоборот были очень рады её возвращению, да ещё и с ещё более выдающейся внешностью. Для Гоги, Рей и Димы было достаточно тяжело привыкнуть не только к новому отношению со стороны учителей и одноклассников, но и к расположению кабинетов. Одноклассники криво косились на них из-за одинаковых элементов в одежде, которые, на фоне монохромной формы других учащихся, выглядели очень дорого. Ещё более всего других возмущало то, что ни единый учитель даже не пытался сделать им замечание, даже более того, преподаватели проявляли к ним снисхождение и заботу. И хотя, в основном, это было обусловлено тем, что большая часть учителей – женщины, у которых проявлялся материнский инстинкт к «сиротам, переведённым по причине усыновления частным приютом», ребятам всё равно было немного неловко, но отчасти приятно. Рей, назвавшись Марией Сокольниковой, и Гога, как Георгий Люцикбидза, старались ходить всюду вместе, но, из-за разницы в расписании, не могли. Дмитрий Нищенко, Николай Васильев и Алиса Иващенко, как пришлось назваться новоявленным десятиклассникам, тоже много времени проводили вместе. Нико водил совсем ещё городского Диму, объясняя, как расположены кабинеты, и Алису, которая, как оказалась, тоже раньше училась в школе состоящей из нескольких корпусов. В целом, ребята старались держаться вместе, но через неделю же снова разбились по группкам, или, вступив в местные сообщества, полностью переставали считать, что не являются людьми. В какой-то момент каждый из них начал осознавать, что в школе они становятся людьми, а на стадионе монстрами в человеческом обличии.