- Герхард, я полагаю, что во всём повинна Аня, так ведь? – посмотрела на неё Рей с усмешкой. – Алиса, должно быть, ты огорчена прерванной встрече с мистером Де Фортом. Это ведь ты приглядывала за ней, да?
- Да, ты права. – вздохнула устало Алиса. – В некоторой степени я действительно огорчена, что не смогла провести больше времени с Сэмом, пока он был в Риме… Но, с другой стороны, – добавила она, улыбнувшись. – мы с Аней не плохо провели время.
- Да, это было о-очень весело! – качнула головой она.
- А как же твой хахаль? – вопросила Алиса.
- Она говорила, что рассталась с ним, разве нет? – выгнула бровь Рей.
- Нет, этот уже новый… – тяжело вздохнула Милли, отведя глаза к небу.
- Пха-ха-ха-ха-ха! – засмеялись в голос девочки, пока Милли и мистер Даркнесс с лёгкими улыбками наблюдали за ними.
- Полагаю, вам понадобится моя помощь. – поднимая на плечи один из трупов, заметил Герхард. – Я понесу парочку, так что покажите дорогу, куда их нести, хорошо?
- Хорошо, а я с Алисой пока приберусь. – улыбнувшись, качнула головой Милли, вытаскивая взявшиеся из ниоткуда перчатки и щётки.
- Ну, что ж, давайте ещё немного поработаем! – широко улыбнувшись, заявила Алиса.
***
Почти на самой вершине Джомолунгмы, там, где уже давно спускается с неба снег, там, где всё покрыто облаками, даже выше них, скрывалась маленькая избушка. Этот домик был сделан из брёвен, но они были такими чёрными, что, казалось, выдерживали на себе столько оползней со стороны великой горы, сколько не смогли бы даже металлические стержни. Было сложно поверить, что избушка ещё может стоять на четырёх, закопанных глубоко в снега и камни, кольях. Более того, размер жилища был настолько мал, что, казалось, в нём не смог бы поместиться даже один живой человек. Но вот из избушки, крыша которой была сделана из чего-то лишь отдалённо напоминающего шифер, повалил густой дым. Если бы здесь в этот момент были скалолазы или альпинисты, или кто там забирается на горы… то они бы очень удивились, ведь жить на такой высоте, да ещё и топить печку казалось невозможным.
Но некто, сидящий внутри маленькой избушки, так не считал. В ней, совершенно без окон и с одной лишь узенькой дверью, стояла скамья, покрытая грязной, замызганной годами шкурой каких-то диких животных: то ли медведя, то ли антилопы. Рядом стоял высокий стол. Казалось, такой высокий, что за ним не мог бы сидеть ни один человек. За столом стоял стул, что весьма логично… но стул этот был вытесан из цельного ствола дерева. Это было видно по изящному перламутровому рисунку, который начинался с самой вершины спинки стула и доходил до самого его основания, до самых ножек, которые были очень красиво вытесаны в форме огромных жемчужин. На этом, казалось, тяжёлом стуле сидел такой же тяжёлый мужчина. Он был не очень высокого роста, но крайне крепок, от чего хорошо вписывался в своё жилище. Разместившись за высоким столом, на котором было навалено очень много всякого рода предметов, он что-то уверенно выводил на бумаге. В его руках виднелся самый обыкновенный простой карандаш… Выглядел это человек почему-то уставшим и… старым. Хотя его лицо казалось очень молодым, будто бы это был юноша, которому просто не повезло оказаться в горах в такое время. Как бы такой человек мог жить в подобном месте было не ясно, но он явно чувствовал себя совершенно нормально, ведь без отдышки, безо всякой слабости, он уверенно выводил очень маленькие, прямо крошечные, буквы, умещая в одной строке по две, а то и по три. Карандаш его был похож на огрызок, но, тем не менее, его ему явно хватало для письма…
И вот, когда незнакомец со злостью дописал, дочиркал этим карандашиком очередной лист бумаги, он со злости сломал огрызок и, даже не поворачиваясь назад, кинул его со всего размаха прямо в печь. За его спиной, прямо около двери, разместилась маленькая печка, такая маленькая, что, казалось, не могла бы даже эту комнату обогреть. Внутри неё потрескивали угли, яростно сжирая брошенный туда секунду назад карандаш. Рядом с печью стояла кочерга или даже две… Понять это было сложно, так как рядом с ней валялось много странных металлических загнутых предметов. И, собственно, как и положено печке, из неё выходила труба. Было не ясно, как при такой температуре печи, мог не загореться дом, но, с учётом того, что дом обогревался тоже с большой тяжестью, можно было с уверенностью сказать, что пожар этому неизвестному не грозит.
Что неизвестный? Бросив карандаш со злости в печку, он на секунду состроил грустную мину, а потом с усилием вытащил из шкафчика, располагающегося в столе, ещё один такой же маленький хлюпкий огрызок карандаша. Он взял его, покрутил пару секунд между пальцев, постучал по виску, как бы задумываясь, отложил старый лист, исписанный с двух сторон, к таким же листам из огромной толстой пачки, и вытащил новый. Он взял карандаш, приложил руку к губам и начал выводить символы: