«Здравствуй, дорогой дневник. Я бы хотел тебе сказать, что вернулся домой… но нет. Я останусь в этих горах навечно. Почему? Ну, я не уверен, что я рассказывал тебе эту историю, поэтому начну с самого начала. Покуда буду в силах писать, я опишу тебе по крайней мере ту часть истории, которая началась с того момента, как я вышел из тёмного стадиона, располагающегося в низах бесконечных полей. Я почувствовал себя каким-то калекой… Не знаю, мне почему-то казалось, что я и вправду был калекой. Я решил уйти куда-нибудь подальше. Подальше от людей, но с другой стороны к людям. Я решил отправиться в сторону Франции. Меня всегда прельщала Франция. Не пойму чем, но чем-то она меня прельщала. Я отправился туда… Я гулял по Парижу, видел Эльфивую башню и, по идее, должен был чувствовать счастье, оттого, что, наконец, побывал в этой легендарной стране, но почему-то я испытывал безразличие…
Тогда я вспомнил про ещё одно место, которое мне хотелось посетить благодаря фильмам и сотням рассказов, запечатлённых в книгах подземного стадиона. Остров Пасхи! Я до сих пор не понимаю, почему он так называется, но Милли мне уверенно хотела втулить легенду о том, как его назвали. Но я, конечно же, её не слушал… Почему я её не слушал? Собственно, сейчас это уже не имеет значения, потому что с ней я уже, наверное, никогда не встречусь.
И вот я полетел на Остров Пасхи. Сделать это из Франции было бы не сложно, если бы у меня был паспорт и хоть копейка на руках… Но ни того ни другого, ни даже чего-либо третьего у меня не было, поэтому мне пришлось идти туда пешком, просится на судёнышки, которые плыли к тому острову. И в попытке, наверное, сотой, которая потребовала от меня целого года работы, мне удалось попасть на остров.
Это скалистое место было очень странным… Если честно, я не могу понять, почему людям оно так нравиться. Мне было как-то уныло… оно чем-то напоминает Шотландию или Швейцарию, разве нет? Я видел много фотографий из тех мест, которые мне показывал отец, когда я был маленьким… Но, собственно, это сейчас не имеет значения, ведь Остров Пасхи меня не смог удивить ничем, даже этими огромными, торчащими из земли головами. Я блуждал по тому месту вместе с сотнями туристов, которые счастливо фотографировались у голов, и не заметил, как на меня вышел незнакомец. Он был очень высоким… Честно говоря, я не запомнил больше никаких его черт, кроме того, что он был высоким и одет тоже в очень тёмную одежду. Собственно, только этим я и он выделялись среди толпы, но именно потому что нас было двое, люди не особо обращали на нас внимания. Незнакомец прохрипел что-то на английском, но я его не понял. Состроил непонимающую мину… И тогда этот м… увалень? провёл меня к лодке. Она оказалась очень маленькой – уплыть с острова на ней было бы невозможно. Но иностранец, казалось, и не собирался уплывать отсюда. Он сел в лодку, протянул мне руку, и я, недолго думая, сел к нему.
Знаешь, сейчас, спустя столько времени, я понимаю, почему Милли и, в особенности, Алиса мне постоянно говорили о том, что я тупой. В то время я был действительно не очень умён… Возможно, потому что в этом не было смысла, потому что были такие умники, как учителя, как Милли, Дима… Дима на самом деле очень умный. Но… я никогда не думал, что ум понадобиться мне.
Я очень долго и муторно пытался понять, шевеля своими уменьшенными до невозможности извилинами, что от меня хочет незнакомец. Но вот лодка тронулась. Она была деревянной, кстати, поэтому я тогда не понимал, как лодка могла держалась на воде… Мы плыли куда-то вдаль, подальше от острова, потом резко развернулись и снова поплыла к нему. Я не понял, для чего это было сделано. С чего мы снова поплыли туда? Может, он мне хотел просто показать Остров Пасхи издалека? Собственно, я попытался его об этом спросить на своём ломаном английском. Незнакомец меня совершенно не понял, что не удивительно, вручил мне вёсла, и мы с ними на пару начали снова грести к острову. Тогда он приказал повернуть направо. Плыли мы не долго, обходили туристов, и дошли до головы, которая почти свисала с обрыва, под которым я увидел дырку в скале. Незнакомец приказал пройти в неё, но она казалась настолько маленькой, что в неё не пролез бы не то что обычный человек, но и очень-очень худой ребёнок. Каким-то образом, когда мы подплыли к ней ближе, намного ближе, настолько, что наши носы упёрлись вверх этой скалы, незнакомец мне что-то гаркнул на английском, встал, от чего лодка опасно зашаталась на волнах, и с усилием поднялся в дырку. Он пролез туда и что-то опять начал рычать на английском, но я его не понимал. Тогда он просто помахал, давая знак, что мне нужно подняться к нему. И я не осмелился противиться, так как мне удивительно показалось, что он сильнее, чем я. И вот я влез в отверстие.