- Ну как тебе сказать... - Даша начала пространный рассказ о красивых видах, свежем воздухе и еще о чем-то, но Катя ее не слушала, потому что увидела нечто интересное - две светящиеся точки, возникшие на окраине леса. Словно блуждающие огоньки, указывающие путь, по которому должна пройти похоронная процессия, точки переплывали от куста к кусту.
- Там волк, - прошептала Катя.
- Где? - Даша устремила свой взгляд в сторону леса. Светящиеся точки растворились в темноте.
- Наверное, показалось, - сказала Катя, продолжая вглядываться в пространство между деревьями.
- Слушай, а правда, куда делись наши рыцари. Уже темнеет, а они все не идут, - Дашу озарила идея. - Я сейчас. - Она схватила фонарик и побежала в сторону леса, оставив Катю одну.
- Дашка, стой! - крикнула Катя, но сумасбродная подруга не остановилась. Даша показала подруге сжатый кулак с оттопыренным вверх большим пальцем, после чего скрылась в лесу. Катя осталась одна, только сейчас заметив, что солнце давно спряталось за макушками деревьев, слабые лучики едва освещали ущелье, в котором они разбили лагерь.
Невольно, чтобы успокоиться, Катя стала вспоминать свои путешествия в горы, вместе с родителями. Точнее не так, с родителем - мамой. Настоящий отец Кати погиб до ее рождения, его место занял отчим, Павел Георгиевич Ростовцев. Рослый мужчина, с мозолистыми ладонями, настоящий советский работяга, уважаемый всеми соседями и друзьями. Его считали хозяйственным и порядочным. Катя, конечно, могла возразить соседям, нахваливавшим Павла Георгиевича, что не так уж он идеален, особенно по выходным, когда пьяным возвращается домой, но разве кто-то прислушается к замечаниям двенадцатилетней девочки? "Все, дочка, пьют, а вот своими руками что-то сделать не каждый умеет", - говаривала добрая баба Аня, которая днями сидела напротив детской площадки и иногда интересовалась, откуда у Кати синяки на руках. Мама, казалось, любила Павла Григорьевича, хотя по вечерам у них случались скандалы, не редко заканчивающиеся плачевно для мамы. А потом родители решили заняться скалолазанием, сначала съездили, как выражался Павел Григорьевич, на разведку, а потом уже взяли Катю с собой. Из роковой поездки вернулись только мать и дочь.
"Зачем я это вспоминаю? - подумала Катя. - Нельзя же всю жизнь бояться, рано или поздно каждый человек должен переступить через свой страх!"
Попытка отогнать неприятные мысли, провалилась. Вот Дашка стерва, оставила ее одну, если б разговаривала с ней, все было бы в порядке, теперь всякая ерунда в голову лезет.
А нежеланные воспоминания продолжали лезть в голову. Катя отчетливо вспомнила утро перед отъездом. Отчим грузил пакет со спиртным в кузов автобуса, который он позаимствовал на работе. Павел Григорьевич был ответственным человеком и никогда не позволял себе такие вольности, но тот день почему-то был особенный. Нездоровый блеск в глазах отчима, появлявшийся, когда он смотрел на Катю, пугал девочку. Мама ничего не замечала, улыбалась, играла с дочерью.
Они редко выезжали на природу, еще реже мама бывала счастливой. Потому Катя тоже стала радоваться. Даже отчим улыбался, предвкушая грядущее застолье - он любил выпить на свежем воздухе.
Чьи-то руки прикоснулись к Катиной спине. Она почувствовала затертые до мозолей ладони и поняла - это Павел Григорьевич. Руки обхватили Катю за талию и потянули на себя. Девушка дернулась, отчаянно пытаясь вырваться, но у нее ничего не получилось. Она готова была закричать, когда пальцы сомкнулись на ее шее и...
- Катя, ты чего? - Стас держал девушку за плечи. Даша и Петька стояли в стороне и наблюдали за развернувшейся сценой.
- Прости, просто вы ушли, и ты меня испугал, - ответила Катя, прозевавшая возвращение друзей. - Где вы так долго пропадали? Нельзя человека надолго одного в горах оставлять. Вдруг появится сексуальный маньяк и утащит меня куда-нибудь? - девушка попыталась перевести ситуацию в шутка.
- Хотел бы я оказаться на месте этого маньяка, - мечтательно произнес Стас. Катя театрально стукнула его маленьким кулачком в грудь.
- Я тебе дам на его месте, - погрозила она.
Обстановка разрядилась. Однако теперь Катя не могла отогнать мысли о дне, когда погиб ее отчим.
<p>
...</p>
Петя снял шашлык с шампура, Даша разложила его по тарелкам, ребята принялись есть, Трофимов вытащил бутылочку коньяка и четыре пластиковых стаканчика. Стас принял на себя обязанности разливающего.
- Я не буду! - отрезала Катя.
- Да ладно, Катька, не ломайся, - сказал Петя. Даша энергично принялась кивать, демонстрируя таким образом, что поддерживает Трофимова.
- Как ты скажешь, так и будет, - сказал Стас, глядя на девушку.
- Налей, только чуточку, - все-таки согласилась Катя. Стас подчинился.
- Ну что, выпьем за нас, - начал произносить тост Петя. - Чтобы подобные меропринятия повторялись регулярно в совместимых с жизнью количествах, - Трофимов выпил коньяк, как настоящий гурман, отхлебывая по глоточку. Стас оказался менее утонченным и разом опустошил стакан.