-«Сделал его рабом»?
-Ты не понимаешь… - мнётся Хосе, - На самом деле, всё не так просто…
-Так расскажи мне. В конце концов, мне тут ещё жить. Поэтому надо хотя бы знать, с чем могу столкнуться, чтобы не нарушить случайно какое-нибудь правило.
-В общем, если вампир хочет сделать другого своим рабом, он пьёт его и поит своей кровью примерно в равной доле. И, когда кровь смешивается, раб больше не может ослушаться: кровь Хозяина внутри тела причиняет такую боль, что невозможно отказать, что бы ты ни приказал.
-Но, как тогда…
-Иногда рабов дарят, хотя чаще всего предпочитают продавать. За хорошего раба можно получить внушительную сумму. В основном потому, что его создание отнимает много сил и времени, а результат – не гарантирован: если после процедуры новый раб взбунтуется или сможет как-то избежать превращения, то придётся начинать сначала, а то и драться с обезумевшим от боли вампиром. Так вот: когда раба дарят, ему дают Последний Приказ, сдобренный кровью Создателя. Господин превратил Бруно за преступление в раба, подарил Адоре за удачно выполненное поручение, а уже она – мне, так как я его потребовал почти что силой.
-«Силой»?
-Да. Сейчас понимаю, что решение было малость необдуманным, но тогда всё казалось донельзя логичным: вампир, который вечно будет со мной, поможет в случае чего, никогда не предаст… Сказка, правда? – он вдруг улыбнулся, - Так сложиться, что Бруно стал мне настоящим другом, однако… Он только раб. Вещь. И, хотя иногда мы оба об этом забываем, но он не имеет права принимать решения. В нашей паре ведущий – я, ведь ответственность на мне. К тому же – если завтра я погибну, он сам тоже умрёт в страшных муках.
-То есть, Бруно на самом деле рядом с тобой не потому, что вы такие хорошие друзья?
-И поэтому тоже, - снова улыбается Хосе, - Мы крепко привязались друг к другу, ведь я фактически дал ему свободу: без приказов раб возвращается в нормальное положение, чувствует, что принадлежит исключительно себе и начинает трезво мыслить. Ему нравится свобода, так что он старается быть мне настоящим другом.
-А ты?
-А что со мной?
-Ты хочешь быть ему другом?
-Открой глаза: я добровольно дал рабу свободу. Какое более чёткое подтверждение дружелюбного расположения ты знаешь?
-Я вообще не знаю, что может быть подтверждением дружбы. У меня всегда было мало друзей, да и те – больше коллеги по школе, чем полноценные соратники.
Брюнет наклоняет голову набок, прикрывая глаза, что-то обдумывая, а потом решительно изрекает:
-Бруно – мой друг, и я бы хотел, чтобы он не знал об этом разговоре. Ему будет больно осознавать, что девушка, к которой мы оба проявили интерес, в курсе положения вещей.
-Тогда зачем ты вообще рассказал мне об этом? Мог бы просто промолчать.
-Потому что тогда пришлось бы рассказывать ему, а это больно и неприятно – вести речь о собственных ошибках. К тому же, мне показалось, что ты должна быть в курсе, чисто чтобы не беспокоиться.
-Теперь я буду беспокоиться ещё больше, - бурчит себе под нос девушка и извещает, - Плод прижился в местной земле, у меня даже осталось её немного семян на случай, если что-то пойдёт не так. Поэтому можешь не беспокоиться: я свою часть сделки выполню. А ты?
-Адора никогда не встретится с тобой лично, плюс – можешь оставаться под моей защитой столько, сколько сочтёшь нужным. Бруно никому не расскажет о твоих словах или действиях.
-А делегация?
-Ещё неизвестно, приедут они вообще или нет. До меня дошёл слух, что в Швейцарии какие-то проблемы с Охотникам. То ли мало, то ли много – так и не понял, - парень хмурится, потирает глаза и с интересом заглядывает в горшок, - Я не наврежу растению, если буду его рисовать, как думаешь?
-В смысле «наврежу»?
-Ну… может, он от этого умирает. Откуда мне знать?
-Не умирает. Я уже пробовала зарисовывать все стадии, но… Всё сгорело вместе с домом, так что… - девушка разводит руками, - Если хочешь – приходи. Только не трогай руками. И… Нам придётся собрать кровь.
-Чью?
-Мою.
-Зачем?
-Для того, чтобы вырастить Плод, нужна кровь. Довольно много. Примерно чашка в неделю.
-Сколько ты растила в прошлый раз?
-А что?
-Думаю о том, хватит тебе или нет. В конце концов, по чашке на каждый росток, - он осторожно пересчитывает торчащие из горшка бодрые веточки, - Не боишься, что ты кончишься раньше, чем растение насытится?