-У одного из нападавших была серебряная удавка. Я не смог ничего сделать, когда шею стянуло, да и потом – долго приходил в себя. Штука довольно дорогая в производстве, крайне полезная и наверняка редкая, так что, раз Охотник её потерял, то…
-… он бежал, - уверенно заканчивает за товарища брюнет, - Значит Хелли жива. И наверняка просто где-то прячется, восстанавливаясь.
-Она потеряла много крови, но лишила противника всех козырей. Нож, удавка… Это ведь тот самый «Забойный Нож», про который она рассказывала, да?
-Он самый.
-Что ж, тогда у нас проблемы. Надо найти Хелли до того, как она истечёт кровью или встретит нового противника. Сейчас она вряд ли может сражаться в полную силу, да и раны… Несмотря на Кровавый Плод, точно не известно, произойдёт заражение или всё обойдётся. Поэтому активируй свой «поиск», давай прочешем город, особенно – подвалы и пристройки.
-Зачем?
-Ну не в дом же она полезла, правда? Кстати, ещё о драке. Меня больше интересует другой момент и, сколько ни кручу в голове, никак не могу понять. Почему, по-твоему, Хелли не атаковала?
-Кого?
-Второго. Она вообще вела себя довольно странно: приказала не называть себя по имени, не лезть, а после – атаковала только второго, словно забыв про главного врага. Словно… словно боялась причинить ему боль, - от абсурдности собственных мыслей парень даже смеётся, - Как думаешь, это как-то связано с её прошлым и тем, что тогда Охотники устроили настоящую облаву, пытаясь не дать ей покинуть город?
-Без понятия. Надо спросить у неё лично.
-Если успеем.
-Никакого «если», только «когда»…
Макс прибывает на место боя в гордом одиночестве: брат, даже оповестив всех, так и не смог подобрать ему нового напарника. Парень не особо переживается по этому поводу, однако неприятный осадок всё же остаётся: Гарри не приходит в себя, однако его дядя, кажется, верит в слова о «настоящем подвиге в бою» и соглашается не начинать полномасштабное разбирательство. Макс ему благодарен, но не настолько, чтобы снова во что-то ввязаться, поэтому, когда звонит телефон, а на экране высвечивается номер Джейсона, он сбрасывает. Короткого сообщения от Престона Рейди, извещающего что «дело улажено» вполне хватает. Нового витка разбирательства истрёпанные нервы сейчас просто не вынесут.
Так что пустой переулок оказывается как раз кстати. Макс быстро обыскивает его глазами и, руководствуясь неясными сомнениями, несколько раз обходит фонарь. Место, где вчера лежала всё же упавшая на землю вампирша, выглядит совершенно чистым. Ради личного успокоения он даже зачерпывает снег, поднося к носу и замирая. От воды, в которую стремительно превращается ледяная масса, пахнет земляникой.
…чем это так пахнет? Похоже на землянику…
Всё внутри снова вздрагивает, когда Охотник поднимает глаза: рядом с фонарём остались выемки от пальцев, явно собиравших кровь.
Не его пальцев.
Тут кто-то был до него и всё убрал.
Но… кто? Джейсон? Парень хмурится от одной только мысли, что братец станет пачкать руки, самостоятельно осматривая место стычки. Скорее – послал кого-то из своих, чтобы вычистить следы. Или… вампиры? Днём? Тогда кто?
Он делает несколько шагов и останавливается, натыкаясь глазами на кусок искалеченной серебряной удавки. Вчера она вырвалась одним движением, свалила его с ног лёгким тычком и снова направилась к Гарри, словно собираясь выпотрошить его прямо на глазах у немногочисленных прохожих. Если подумать, кто-то наверняка должен был заметить происходящую потасовку и, пусть и осторожно, вызвать полицию.
Но свежие следы вряд ли принадлежат рифлёным полицейским ботинкам, которые закупаются на государственные деньги. Эти чёткие отпечатки невозможно перепутать ни с чем. А тут… подошвы почти ровные, словно люди совершенно не знакомы с зимней привычкой делать скользкими любые поверхности в городе. Словно люди пришли… издалека.
От осознания этой мысли он едва не рычит: их наверняка больше трёх и в группе даже есть слуги, что и забрали тело или – если вампирше повезло меньше – пепел. И Охотники просмотрели появление такой силы, устремив взгляд на мелкие проблемы вроде одиночек, то и дело забредающих на огонёк.
Макс втягивает носом воздух, стараясь почуять хоть что-то, но от забившего ноздри аромата земляники никак не избавиться. Он везде и, кажется, уже забрался внутрь, обосновавшись там до конца жизни. Парень трясёт головой. Думать об этом абсолютно не хочется. Хочется свернуться в клубок и представить, что ничего не было. Просто не было. Не было…