Когда Хелли открывает глаза, то поражается количеству снега вокруг. Везде, куда ни кинь взгляд, высятся огромные сугробы, и ни малейшего цветного пятна нет на много километров вокруг.
Белый-белый мир.
Она стоит на небольшой дорожке, утопая босыми ногами в мягких белых хлопьях и просто смотрит. Почему-то невероятное ощущение покоя успокаивает напряжённые нервы, будто укачивая. И становится хорошо, уютно и безопасно. Так что вампирша не торопится куда-либо идти, просто замирает на месте, наслаждаясь белым.
Впервые с момент Обращения ей не хочется ни-че-го. Это невероятно бодрит и помогает окончательно разобраться в себе. А заодно – во всём чёртовом мире, что вечно куда-то спешит, увлекая всех в бег, только кажущийся интересным. На самом деле всё обстоит гораздо проще: если отпустить, становится легко и безмятежно.
Да, правильно. «Безмятежность». Вот то, чего ей так не хватало, в обеих жизнях, и «до» и «после». И почему она вдруг решила всё делить, если была возможность остаться рядом с родными? Перед глазами снова возникает лицо матери, обеспокоенное поздним приходом с танцев. За три часа о том, что Хелли опоздала, узнали четыре больницы, пять полицейских участков и даже целая пожарная часть («чисто на всякий случай»). Мэдисон всегда слишком нервно воспринимало то, что её дети взрослеют и скоро могут вообще покинуть родной дом. Это и злит, и радует одновременно. Где-то в глубине души девушка всегда хотела получить возможность навсегда расстаться с опротивевшими за столько тел стенами, с вечным недовольством отца и приставучей сестрой, отправившись в увлекательное приключение.
Значит, Обращение не было ошибкой? Не стало трагичным завершением всего, а наоборот – дало шанс исполнить давние мечты? Ведь Хелли же хотела путешествовать, рисковать и избавиться от страха, правда? Ведь хотела же?
Девушка молчит, не в силах ответить сама себе на вопросы, рождающие в душе волну ужаса. Раз она желала сбежать от заботящейся о ней изо всех своих сил матери, действительно любящей и стремящейся дать лучшее, то получается, что вся эта эпопея с вампирами и прочим – лишь её собственный эгоизм и глупость? Неужели, нет другого объяснения?
Безмятежность. Она снова накатывает, вытесняя все мысли из головы, даруя чистый разум и готовность следовать за полётом фантазии. Девушке кажется, что Хлоя наверняка бы поняла эти терзания. Она даже успевает представить удивлённое лицо сестры, возникни Хелли однажды у неё на пороге. Но…
Безмятежность.
На секунду она успевает испугаться, задать себе кучу вопросов, однако новая волна начисто стирает всю важность обычных слов. Так что девушка только хмурится, закусывая губу. Она спрашивает себя о том, это ли – смерть? Так ли всё должно происходить? Или, у вампиров всё немного иначе? Отличается ли смерть от Забойного Ножа от – к примеру – сгорания на солнце или растворения в кислоте? Ведь вампир же всё равно может раствориться в кислоте, правда? Ведь может?
Безмятежность.
Хелли кажется, что кто-то идёт по дорожке в её сторону, но белое сияние слепит глаза, мешая рассмотреть внезапного гостя. Кто бы вообще мог прийти к ней сюда, в мир, где нет ничего, кроме безмятежности? Неужели… Наконец, она рассматривает чёрную кожаную куртку, на которой отчётливо выделяются следы крови. И тяжёлые ботинки на устойчивой подошве, внутри наверняка усиленные металлическими носками. Из-за наброшенного глубоко капюшона совершенно не видно лица, но она и так отлично знает, кто перед ней.
Макс.
-Странно, что ты пришёл именно сейчас, - говорит она и слова повисают в белоснежном воздухе, словно не решаясь двинуться дальше от хозяйки, намеренно звуча громче нужного, - Я уж думала, больше никогда не увидимся после всего, что случилось.
И тянет руку вперёд, намереваясь хотя бы коснуться напоследок. Но пальцы не успевают: за миг до контакта он вдруг взрывается, рассыпаясь пеплом, оседая на белоснежной дорожке, сугробах и светлой ладони. Хелли, не веря глазам, смотрит на пальцы, покрытые мелкими чёрными частичками настолько плотно, словно окунулись в краску.
Что-то под ногами шевелится. Она опускает глаза.
Бабочки! Вот, что она совершенно упустила из виду. Не было никакого снега, лишь светлокрылые обладательницы усиков, собравшиеся настолько плотно, не разглядеть. Видимо, испугавшись внезапного звука, они разом взлетают в воздух и Хелли чувствует, как земля уходит из-под ног. Она ощущает себя стоящей на песке, осматривается вокруг и замечает бесчисленный белый рой, устремляющийся в небо. Мир вокруг рушится.