Задумавшись, Хелли сталкивается с плотным мужчиной, у которого в руках карта на немецком. Поплотнее надвинув капюшон, она быстро извиняется, намереваясь уйти, но тот, словно обрадовавшись, хватает её за руку и тычет пальцем в карту, явно прося помощи. Кое-как разобравшись с направлением сторон света, девушка, наконец, направляет его в нужную сторону и ускоряется. Надо успеть до рассвета, пока мама не проснулась, чтобы перекинуться с сестрой хотя бы парой слов.
Она снова достаёт мобильник, но на том конце вновь слышны лишь длинные гудки. Испугавшись разбудить бесконечной трелью спящих родителей и тем самым лишить себя возможности прийти в гости незамеченной, Хелли прекращает набирать знакомый номер и на ощупь бросает трубку в карман.
-Простите, - почти сразу же снова дёргают её за рукав, - Вы, кажется, потеряли.
-Что? - девушка оборачивается, практически утыкаясь носом в кожаную куртку незнакомца и запоздало соображает, что не стоит быть настолько беспечной.
Она тянется поправить капюшон, чтобы открыть глаза, когда мужчина дёргает её в сторону ближайшего переулка и, пользуясь обилием льда под ногами, уверенно волочёт за собой. Стоит им оказаться в тени, сильные руки прижимают к ледяной стене и приходит узнавание.
Макс.
Запах, звуки, куртка… Как она раньше не догадалась? Но, почему… Снова собирается напасть? Значит, надо сопротивляться, позвать на помощь, тут много людей, в конце концов…
Хелли не успевает что-либо предпринять. Ещё до того, как девушка издаёт первый звук, её рот затыкают поцелуем…
Глава 10.
Слухи о Великом Охотнике расползлись по большей части Европы, и, если подумать, не осталось на свете ученика, что мог бы его превзойти. Несмотря на кажущуюся субтильность, парень способен уделать парочку вампиров в одиночестве и в итоге отправиться сдавать отчёт на своих ногах. Все окрестные города зазывают его к себе, потому что наличие в их рядах Макса очень сильно повысило бы престиж в глазах остальных. Ещё бы: минимум два убитых вампира в неделю, чистая работа, внимание к деталям и способность сидеть без движения больше суток. Кто бы отказался от подобного работника?
С другой стороны, он иногда делает глупости. Джейсон списывает его «мелкие выходки» на неопытность, называя «подростковыми проблемами». К сожалению, от изменения названия суть не меняется. Например, можно было бы хотя бы спросить имя незнакомки до того, как… он касается губ, стремясь вновь ощутить чужой огонь, за секунду растёкшийся под кожей, но не может. Это вызывает почти болезненное напряжение в паху и желание по-звериному зарычать. Ему снова чудятся нежные губы просто идеальной формы и такой знакомый по видениям голос. Лишь коснувшись её, почувствовав, как прохладная ткань капюшона касается лица, он перестал соображать. Весь мир свернулся до запаха, тут же заполнившего окружающее пространство, и изящного тела в руках.
Так что сейчас Макс смотрит в зеркало и не может поверить своим глазам. На лице Великого Охотника красуется чёткие отпечаток женской ладони, уже начинающий синеть…
Хелли старается не думать о случившемся. Честно говоря, она вообще старается не думать. Трусливо прикрываясь тем, что в жизни и так достаточно проблем, требующих немедленного решения, девушка задвигает необходимость разобраться в действиях бывшего любовника на самый край сознания, откуда та постоянно напоминает о себе, внедряясь в мысли.
По крайней мере, Хлоя оказывается дома. Попав через неплотно закрытое окно к ней в комнату, вампирша замирает на несколько секунд, словно не решаясь двигаться дальше. Лежащая в постели сестра кажется маленькой и какой-то слишком хрупкой для своих лет. Судорожно подсчитывая цифры, Хелли так и не успевает прийти к какому-то решению, когда слышит тихое:
-Сестра?
Почти неслышно, но этого вполне хватает, чтобы привлечь внимание. Подойдя, девушка опускается на кровать, касаясь холодной руки и содрогается. Она дёргается, чтобы закрыть окно, но слабые пальцы удерживают её на месте.
-Не надо, - шепчет Хлоя, - Закроешь, когда будешь уходить.
Хелли молчит. Она пытается придумать какую-нибудь тему, но мысли всё время крутятся вокруг короткого поцелуя, ставшего главным гвоздём ночи. Ей становится стыдно размышлять о подобном рядом с сестрой, которая, возможно, умирает.
-Как ты? – спрашивает девушка, словно и не исчезала никогда, а только вышла за хлебом в соседний магазин, - Стало получше?
-Мне намного легче. На следующей неделе мама повезёт в клинику, на анализы. Если к тому моменту не станет легче, придётся снова провести несколько дней наедине с капельницей и врачами.