Справиться было сложно. Сначала она смеялась, потом рыдала, потом – окончательно уверившись в собственной ненормальности – принялась натягивать халат, с интересом рассматривая саму себя, даже прикрыв веки для лучшего обзора. В конце концов, даже если она совершенно поехавшая, посмотреть на себя стороны всегда было жутко интересно. Тем более – когда можно никого не стесняться и не надо тратить деньги на камеру.
Но бабочка, не желая подчинять приказам, а может – чувствуя их намного честнее, чем сама Хелли, взмывает под самый потолок и, быстро сделав два круга, проходит сквозь стену, оказавшись прямо над головами болтающих друзей. Девушка и раньше была в состоянии подслушать, но теперь, получив возможность ещё и подглядывать, замирает на месте, наслаждаясь этой тайной радостью. Происходящее кажется чем-то запретным и от этого – ещё более захватывающим.
-Думаешь, она в норме? – спрашивает Бруно, вырывая Хелли из мыслей, - С трудом верится в это, если честно.
-Возможно, мы не всё знаем. Она ведь фактически умерла, но всё равно сумела вернуться. Такое не случается с каждым вторым, тут нужно… Ох, я даже не знаю, что для этого нужно. Вот ты у нас самый старый, - Хосе поднимает глаза от книги, - Сколько раз бывало такое, что убитый вампир возвращался к жизни?
-Ни одного, - обрубает блондин, - Такое физически невозможно. У нас настолько странная структура, что сложно представить способы загнать вампира в кому. Нам не надо дышать, мы не боимся холода или жары, практически без последствий переносим медикаментозные удары. В случае, когда вампир потребляет кровь алкоголика или наркомана, он чаще всего сам побывает в таком состоянии, но потом – легко забудет о подобном «приключении», как о давнем сне.
-Но ведь наверняка есть способы…
-Если и есть, я их не знаю!
-Не злись…
-Не злюсь!
Возможно, Хосе не видит происходящее – он сидит спиной к другу на другом крае кровати – но он однозначно чувствует изменение эмоционального фона блондина, так что играющие желваки выдают Бруно на раз.
-Бруно, мы должны как можно скорее выяснить с ней творится, иначе – придётся разбираться с последствиями. Ты ведь понимаешь, насколько тяжело будет поладить с Хелли, если она вдруг сойдёт с ума?
-Да в чём проблема? – хмыкает блондин, - Просто выставим её на солнце… А, нет, - тут же задумывается он, - Ты прав, могут возникнуть проблемы. Она не нуждается в еде, потому не испытывает Жажды. Не горит на солнце, не дышит и не поддаётся удару Забойного Ножа. Думаешь, это – последствия Кровавого Плода?
-Вполне вероятно.
-Но мы ведь тоже его ели…
-Да, но мы ели выращенный на чужой крови Плод, а она – на собственной. Различия сильны, не находишь?
Они замолкают. Какое-то время Хелли ещё наблюдает за ними, но потом, убедившись, что Бруно заснул, так и не ответив на риторический вопрос, открывает глаза, снова видя свою комнату. Бабочка, как только к ней теряют какой-либо интерес, возвращается, усаживаясь на полку под самым потолком и предоставляя общий обзор комнаты. Девушка устраивается в одеяле, но никак не может завернуться настолько удобно, чтобы заснуть. Ей требуется почти час, чтобы окончательно смириться с невозможностью уйти в мирный сон. Она взбудоражена своими внезапно вскрывшимися возможностями и – возможно – напугана всеми способами их применения. Бабочка одиноко топчется и, наконец, слетает вниз, садясь на края ладони. Закрыв глаза, вампирша следит за тем, как маленькое насекомое скользит по руке и, достигнув лица, останавливается.
Мысли снова возвращаются к Максу, который где-то далеко. Девушка не может понять мотивов его поступков, хотя и пытается. Вонзённый в спину нож никак не вяжется с внезапным поцелуем и, хотя парень и получил за него по лицу, она соврёт, если скажет, что не хочет его повторить. Губы ещё помнят горячее касание и ту беспечность, с которой он подставился под удар.
Бабочка поднимается в воздух. Хелли не знает, куда она направится. Сейчас, уносимая белыми крылышками, она с равной вероятностью может оказаться как на подоконнике у Хлои, так и в их испанской квартире, что почему-то кажется родной и уютной. Но перед глазами вырастает заснеженная дорога, уходящая прочь от украшенной аллеи, а следом за ней – дом с изогнутой трубой и висящим на ней знаком волка. Вампирша вздрагивает, когда бабочка пролетает через стену. Она ещё не привыкла даже к самому наличию «вторых глаз», не то что – к внезапному прохождению через твёрдые предметы. Но потом девушка замирает, потому что в тускло освещённой ванной, рассматривая своё лицо, стоит голый по пояс Макс…