Фильм подходил к концу, когда Хелли внезапно проснулась, словно разрываемая непонятным чувством. Она пару секунд моргала, пытаясь сообразить, что же стало истинной причиной пробуждения, однако смутное беспокойство никак не давало снова расслабиться и начать трезво мыслить. Внутрь головы словно набили горячей ваты, отчего становилось невозможно управлять даже собственным телом. Поэтому девушка только и могла, что хлопать белыми крылышками, старательно пересекая комнату.
Стоп.
«Крылышками»?
Это сон или…
Видимо, опьянев, она решила отправить бабочку куда-то, однако вырубилась раньше, чем там начала свою «трансляцию», так что теперь может лишь наблюдать. С трудом смирившись с этим фактом, она отпустила происходящее, позволяя «вторым глазам» спокойно следовать по нужной траектории. И та, послушно выскользнув прямо через стену, яростно ускорилась, направляясь к родному дому, который девушка узнала лишь когда увидела стоящую на пороге мать.
Невысокая, полноватая после вторых родов, со стрижкой намного короче, чем Хелли помнила, она мрачно жала в пальцах сигарету, словно не решаясь закурить. И смотрела в темноту ночи.
-Милая? – раздавшийся из-за двери голос сразу выдал беспокойство отца, он всегда говорил с небольшим придыханием, когда нервничал из-за её школьных оценок, - Ты снова здесь?
-А где мне ещё быть?
-Дорогая, - прикрыв за собой дверь, он обнял жену, привлекая ближе, позволяя утонуть в столь необходимом человеческом тепле, - Я понимаю, что ты чувствуешь, но она умерла и…
-Нет, она жива.
-Дорогая…
-Жива до тех пор, пока я не увижу тело собственными глазами.
-Медисон…
-Я видела её, понимаешь? Два года ожидания и бесконечных поисков было потрачено на то, чтобы увидеть собственного ребёнка в переулке, окровавленного и избитого настолько сильно, что она была на грани жизни и смерти.
-Это могла быть вообще не она.
-Могла. Но это была Хелли. Она узнала меня, перед тем как отключиться, уже у дверей больницы. Она протянула руку, пыталась дотронуться, что-то сказать, но… Но не успела. Наша дочь вернулась, но всё равно больше не с нами.
-Знаю, это ужасно, но… Медисон, у нас две дочери и одной из них сейчас уже не помочь, тогда как вторая…
-Что значит «уже не помочь»? – неожиданно вскинулась женщина, - С чего ты решил, будто она умерла?
-Ты же видела заключение врачей.
-Это ничего не значит.
-А что тогда «значит»? Медисон, Хлое нужна наша помощь. Она болеет, ей постоянно некомфортно и неловко. И ты могла бы побыть с ней какое-то время, вместо того, чтобы ждать возвращения человека, что уже не придёт.
-Она придёт, - упрямо повторила та, качая головой, - Она придёт, я знаю это. Возможно, нескоро, но это случится. Непременно.
-Дорогая…
-Не надо меня жалеть, Итан, мы в одном положении. Пять лет назад, когда Хлоя, наконец, пошла на поправку, у нас всё было прекрасно: отличная семья, две милые дочки, дом – полная чаша. А теперь?
-А теперь есть проблемы, но…
-Наша старшая дочь официально мертва, а младшая вот-вот за ней последует. Мы на грани развода из-за постоянных скандалов, дом – заложен, чтобы оплатить лечение Хлои, от которого всё равно нет никакого проку. Тебя скоро уволят, у меня из-за постоянных больничных меньше оклад. «Нас» вот-вот не станет. Не станет счастливого семейства Килбин, понимаешь?
-Да, знаю, как это выглядит, - удерживая жену рядом, пробормотал мужчина, - Но мы справимся, обещаю. Должны справиться.
-А если… если мы не сможем? Что, если Хелли и вправду мертва, а Хлоя тоже… О, господи! – зажав себе рот руками, она разрыдалась, но как-то слишком тихо для полноценной истерики, - Как нам тогда жить?
-Для начала, мы найдём новую работу для меня, потом – для тебя. Продадим этот дом банку, пусть за копейки, и уедем, уедем отсюда навсегда, чтобы никогда больше не видеть этих стен. И возьмём малыша из приюта, хорошо? Ты ведь всегда хотела мальчика. Но это только в том случае, если ничего родного в этом городке уже не останется. А пока… Хлоя наверху, у неё снова температура и, кажется, скоро снова придётся вызывать скорую.
Но слова мужчины прошли мимо, потому что Медисон ещё на первой фразе уткнулась ему в грудь и, совершенно не сдерживаясь, завыла, жалобно словно побитый щенок…