-Разве не логично было бы убедить её в своих чувствах? – удивилась Хелла, - Если симпатия взаимна, они легко могли бы провести какое-то время вместе…
-Днём? – прервав её, спросил Бруно.
-Ну, можно же гулять поздно вечером и…
-Сколько времени потребуется, чтобы девушка захотела познакомить его с кем-то из друзей? Три свидания? Четыре? Хосе безумно добрый и понимающий, такими качествами хочется делиться со всеми вокруг. Особенно – когда влюбляешься. Однако они принадлежат к разным мирам, она – к дневному, он – к ночному? Как думаешь, когда милая барышня сообразит, что с ним что-то не так?
-Не обязательно думать о плохом.
-Если Хосе вдруг заснёт, а она решит открыть окно, чтобы впустить солнце, ему конец. Значит – нельзя расслабляться ни на секунду. Или можно просто отказаться от отношений.
-И что, до конца своих дней быть в одиночестве?! – почти выкрикнула Хелли, однозначно привлекая внимание окружающих их людей, - Не иметь даже малого шанса на нормальную жизнь с кем-то родным?!
Ей казалось, будто Бруно вдруг побледнел. Но лишь на миг, потому как потом он раскрыл губы, позволяя просочиться через них единственному слову.
-Да.
Всё сразу же встало на свои места. Вампирша осознала, насколько глупо прозвучал высказанный вслух собственный страх. И одновременно смирилась с тем, чего боится.
Одиночество.
Струящееся под кожей, схватывающее за горло ледяными пальцами. Оно сродни страху, однако никогда не показывает себя так явно, являясь исключительно в моменты тоски или тревоги за будущее. Пожалуй, именно это чувство порой толкает людей в объятия совершенно не подходящих партнёров, вынуждая начинать заведомо проигрышные отношения. Присущее смертным, одиночество способно буквально уничтожить все амбиции и мечты.
Хелли замерла.
…смертные…
Почему она назвала людей именно так, если никто до этого при ней не произносил подобных слов? И с чего вообще решила отделить себя от окружающих, словно хоть в чём-то отличается?
Если подумать, чем вампир отличается от человека?
Кровь? Ей она не нужна. Жажда, утолённая Кровавым Плодом, осталась лишь неприятным воспоминанием, иногда неприятно касающимся сознания.
Солнце? Тут вообще без проблем: то ли это стало способностью, то ли – очередным подарком от таинственного растения, но девушка способна находиться под яркими лучами без каких-либо последствий.
Чеснок, осина, серебро? Хелли готова была поставить сотню баксов на то, что обычный человек тоже умрёт от кола в сердце или пули, а чеснок… ну, в мире полно людей, не выносящих эту приправу по никак не связанными с вампиризмом обстоятельствами.
Время? Возможно… Но если вовремя менять место проживания, то никто не успеет понять, почему она не стареет.
Таким образом – совсем непонятно, с чего это вдруг появились смертные. Ведь, по сути, Хелли тоже смертна. Да, для её кончины потребуется что-то серьёзнее обычной пули или ножа, но разрывание на части по-прежнему может стать серьёзной проблемой.
-Хелли.
Девушка подняла глаза. Хосе стоял рядом, с интересом рассматривая её сжатые в кулаки руки. И когда только успела?
-Тебе так приглянулся этот угол?
-Эм… - мыслей укрыть собственные переживания даже не возникло, вампирша просто подбирала правильные слова, как бы это ни выглядело, - Я знаю это место. Мы здесь скрывались.
-«Мы»?
-Да, мы. Это было… его первое убежище.
-У него неплохие финансы, если мог позволить себе что-то подобное, - обвёл глазами лепнины Хосе, - За три дня я отдал почти всю наличность, скоро снова придётся отправляться на добычу.
-«На добычу»?
-Ага. Банки, банкоматы, чужие кошельки, в конце концов – всё идёт в ход, когда срочно нужны деньги.
-Ты воруешь?
-Скажем так: временно одалживаю.
-Если тебя поймают…
-Не поймают. В конце концов, можно просто снять с электронного счёта немного, когда совсем приспичит что-то купить.
-Почему бы тогда не использовать свои собственные финансы сразу?
-Чтобы вредные журналисты, желающие выяснить мою личность, не обнаружили новую зацепку? – парень щёлкнул подругу по носу, - Не желаешь рассказать о том, как жила в таком шикарном месте?
-В то время место ещё не было шикарным. Скорее – обшарпанной недостройкой, о которой ходили не самые лучшие слухи. Мы грелись старыми одеялами, что то ли украли, то ли «одолжили» у какого-то нерадивого хозяина, решившего просушить их перед зимой. Он спал в соседней комнате, там сейчас, похоже, комната персонала, а я, - глаза снова обвели угол, украшенный стоящим на изящной подставке горшком, - Я спала здесь. Мой матрас лежал ровно в углу, это давало ощущение защищённости.