-Но… ты ведь появилась не здесь, не так ли?
-Да. Раньше я жила в Логове и… ушла оттуда.
-Почему?
-Мне не нравились порядки, что там царили.
-Где ты родилась?
-Что? – почему-то опешила от такого простого вопроса девушка, - Прости, я не понимаю…
-Где ты родилась, когда появилась на свет? Насколько далеко отсюда?
-Тут порядка десяти километров.
-И ты всё это время ютилась по заброшенным стройкам, не возвращаясь домой?
-Да.
-Почему?
Хелли промолчала. Тогда её поведение казалось ей разумным, а сейчас – верхом неадекватности. Было бы намного проще вернуться домой, прожить какое-то время там и, получив в восемнадцать лет документы, отправиться «путешествовать», чтобы никогда не вернуться.
Судя по молчанию Хосе, парень разделял её чувства. Обернувшись к Бруно, она наткнулась взглядом лишь на пустоту – тот исчез, практически растворившись в воздухе.
-Не волнуйся, он вернётся до темноты, - успокоил подругу испанец, - Пусть осмотрится и разведает местность на наличие Охотников для прогулки. Тут ведь их много?
-Да, должно быть. Не думаю, что сейчас стало меньше, а тогда город просто кишел ими.
-Раньше тут вампиров наверняка было побольше, - Хосе втянул носом воздух, словно сторожевой пёс, и поморщился, - Одни гастролёры и парочки, решившие немного поразвлечься на территории, оставшейся без хозяев. Сомневаюсь, что они особо церемонятся с местными Охотниками, так что их поголовье должно значительно упасть за время твоего отсутствия.
-Не говори так, - передёрнула плечами девушка, - «Поголовье»… Отвратительно. Словно о животных.
-Не сомневаюсь, что они говорят о нас лучше.
-Ты никогда не видел живого Охотника и не можешь…
-И не стремлюсь с ними встречаться. Бруно отправился на улицу специально для того, чтобы найти безопасное место для пережидания в случае чего. Он разделяет моё мнение, что от опасностей лучше держаться подальше. Хотя… вполне вероятно, до конца ночи он свернёт голову парочке не слишком аккуратных одиночек.
-Зачем?
-Потому что наш светловолосый друг очень не любит тех, кто осознанно причиняет боль женщинам. Это его прямо вымораживает. Так что он – первый, кто бросится на крики жертвы из переулка.
-Его же могут убить, - содрогнулась Хелли, - Не стоит ли нам отправиться следом, чтобы помочь?
-Шутишь, что ли? – хмыкнул испанец и, направляясь к двери, видимо, не собираясь задерживаться в холле больше ни на секунду, буркнул себе под нос почти неслышно, - «Убить»… Хотел бы я на это посмотреть.
Эта фраза должна была остаться в воздухе, миновать уши чуткой к чужой боли девушки. Или, в конце концов, затеряться в коридорах, потому что прозвучала слишком самоуверенно. Вероятно, Хосе отлично знал, о чём говорил, а значит – вампирша знала о своих друзьях не всё, что следовало. Но услышала и в первый раз с момента знакомства насторожилась…
Надо городом царила зима. Белый снег, укрывший всё, продолжал массово опускаться с небес и, казалось, вот-вот укроет даже торопливо спешащих по своим делам прохожих, окончательно лишив их каких-либо отличительных признаков. Атмосфера сказки и недавно отгремевшего праздника всё ещё чувствовалась в воздухе.
Бруно пересёк неширокий проспект, проскочил через небольшую арку, сохранившую рождественские украшения, и остановился перед витриной одного из магазинов. Дверь была уже закрыта, о чём сообщала табличка, однако подсветку не отключили и, практически припав к стеклу, блондин любовался деревянными ангелочками ручной работы, снабжёнными нежными бумажными крылышками. Где-то среди них наверняка затерялась куколка, сплетённая из соломы и украшенная тонкой ленточкой. Пальцы против коли коснулись гладкой поверхности, словно желая снова почувствовать тепло дерева и высохшей травы. Когда-то он тоже делал игрушки для продажи на сезонной ярмарке и, кажется, даже преуспевал в этом больше всей остальной семьи. Помнится, тогда…
Сработала сигнализация оставленной под окнами машины и Бруно вздрогнул. Воспоминания стремительно покинули его, оставляя наедине с раздражающим своими обертонами звуком и заснеженной улицей. Покрытая снегом и потому практически обесцвеченная, она уже не казалось такой грязной и обыденной.
Парень тряхнул головой.