"Хосе, почему так тихо? - на всякий случай уточнила девушка, - Я ожидала как минимум всеобщей паники, а на деле..."
Купол - отличная вещь, когда надо обеззвучить парочку крикунов. Остальных Бруно всё равно усыпил.
"Он и это может?"
Мы вообще полны сюрпризов.
"Сколько времени вам надо, чтобы оказаться здесь?"
А что, боишься идти в одиночестве?
"Не собираюсь лишний раз рисковать..."
Кто-то закричал совсем рядом, хлопнула, ломаясь, металлическая дверь, раздался грохот выстрелов - Охотники, отрезанные от своих собратьев, решили обороняться, и видимо, не рассчитали силы: в нескольких окнах рядом зажёгся свет, выглянула встревоженная девушка. Скрытая темнотой Хелли указала глазами на внезапного свидетеля и к окну тут же устремилась совсем ещё юная вампирша. Резко сообразив, что сделала, она уже думала отменить приказ, но появившийся в переулке Хосе лишь взмахнул рукой и силуэт в окне пропал, зевая и совершенно равнодушно осматривая улицу. Спустя миг в комнате погас свет и вампиры, быстро переглянувшись, рванули к распахнутой двери со всех сторон, вторгаясь в самое сердце штаба Охотников...
Эпилог.
Возможно, ей это просто привиделось.
Или нет - думать о происходящем хотелось даже меньше, чем в нём участвовать. Голод и непроходящая жажда гнали девушку вперёд, вынуждая то и дело оглядываться, убеждаясь в наличии вампиров за спиной. Но облик Великого Охотника, ставшего ей за эти годы чем-то вроде сердечного талисмана, появился вновь: парень стоял на крыше здания штаба и Хелли ждала, что он ринется вниз, исчезнув в окне, чтобы помешать Охоте, защищая своих товарищей. Но Макс лишь покачал головой, а после - и вовсе исчез, затерявшись среди утреннего тумана.
Через полчаса они взяли штаб и всех, кто там был. "Последнюю линию обороны" прорвали почти играючи, и «собрание» в виде Джейсона и ещё нескольких смутно знакомых мужчин приволокли в небольшой зал. Когда мужчин поставили на колени и заставили уткнуться носом в пол, девушка испытала странное удовлетворение. На какое-то время она даже вообразила себя королевой победившей армии, только что с ловким рывком выигравшей войну. Наверно, так и было – Хелли до сих пор не была полностью уверена не то что в победе – в нужде выступать вот так, ночью, тайно, перерезая глотки спящим противникам. Эта неуверенность, пожалуй, и стала причиной того, что Джейсон до сих пор был жив и относительно здоров (кое-где на шее просвечивались сквозь рубашку синяки, которые вряд ли были последствиями страстной ночи, однако кровью и не пахло). Рядом с ним тихо злился мужчина, бросивший злой взгляд на Бруно, стоило тому появиться.
-Белый Демон! – прошипел он и даже попытался встать, но его заставили принять прежнее положение, вынуждая смотреть на собравшихся сверху вниз, - Я столько лет потратил на поиски, а ты…
-Кто ты?
Удивлённая внезапным неформальным обращением от всегда до зубовного скрежета вежливого блондина, Хелли обернулась, однако не нашла на лице Хосе привычного понимания. Видимо, тот тоже был совершенно не в курсе происходящего, а Бруно и вовсе – застыл, с недоумением рассматривая внезапно решившего заговорить мужчину.
-Я – Охотник, которому было суждено убить Белого Демона! Мы – клан Охотников Белого Волка, представитель которого решил переметнуться на сторону врага! В моих жилах течёт кровь оборотней, величайших прародителей на земле и мы…
Купол накрыл мужчину с головой, отрезая собравшихся вампиров от довольно громко описывающего историю своего рода – а заодно и собственной жизни – Охотника. Джейсон, удивлённый внезапной тишиной, повернулся к союзнику, но ничего не сказал: то ли предпочёл лишний раз не нарываться, то ли – просто не нашёл подходящих случаю слов.
-«Белый Демон», значит? – поднял бровь Хосе, - То есть, те Охотники, что так резво лезли на нас последние сто лет не «просто обознались»?
-Я собирался сказать.
-Что ж… - испанец развёл руками, - Ты немного опоздал с признанием, так что давай будем читать, будто оно уже состоялось, идёт?
-Идёт, - кивнул блондин, - Ты злишься?
На секунду Хелли почудилось - Хосе сейчас закричит, на его лице отразилась такая гамма эмоций, что самые известные художники-портретисты передрались бы за возможность нарисовать это невозможное сочетание. Однако когда брюнет снова заговорил, голос его звучал тихо и размеренно.